Когда Булат поднялся на террасу, Татьяна стояла у перил. Посреди огромной площадки с колоннами, подпиравшими крышу, стоял стол, накрытый на две персоны.
– Если вы пригласили меня, чтобы съесть, то простите, – проговорил Кирилл.
Женщина вздрогнула и развернулась. Тонкие брови взлетели на середину лба.
– За что?
– Я жесткий!
– Я не каннибал. Просто не люблю есть одна.
Разговор они продолжили уже за столом.
– Настя сказала, что вы смотрели новости?
– Ну да, а что, у вас цензура? – Он отрезал кусочек мяса и отправил в рот. – Или это тоже не моя территория?
– Что интересного? – проигнорировав шутку, спросила она.
– Все по-старому, – ответил Кирилл, закусывая свекольным салатом. – Про отъезд вашего мужа сообщили.
Она улыбнулась.
– А если серьезно?
– На Украине фашисты наступают, а наши обороняются. – Он вздохнул. – Как сводки с фронтов в сорок первом.
– Даже не верится, что в наши дни такое происходит.
– Надеюсь, ваш супруг со своей армией не туда отправился? – Булат подцепил вилкой кальмара, который неожиданно свалился на стол.
– Он точно не доброволец. – Татьяна опустила взгляд. – Почему люди так хотят убивать себе подобных, что едут ради этого в другую страну?
Булат незаметно наколол упрямого моллюска.
– А она не другая. – Он отправил кальмара в рот. – Когда-то была одна страна, единое государство.
– Действительно. – Женщина грустно улыбнулась. – Я еще застала эти времена. Даже успела побывать октябренком.
– Как это мило, – вырвалось у него.
– Вы прямо как тургеневский герой заговорили, – восхитилась она.
– Они зачастую сентиментальные, а я этим не страдаю.
Затягивая кронштейн крепления трубопровода, Тарас с силой надавил на ключ. Рука, перепачканная маслом, неожиданно соскользнула, и он ударился костяшками пальцев о какой-то болт. Ключ со звоном полетел вниз.
Супруненко зажмурился и с силой втянул воздух через стиснутые зубы. Когда боль успокоилась, он слизнул кровь с разбитых пальцев и сплюнул прямо в трансмиссию. Бордовая слюна сразу испарилась на горячем выхлопном коллекторе.
Послышалась возня. Огромная машина слегка качнулась. О броню лязгнул автомат. Тарас приподнял голову и увидел, что на бронетранспортер карабкался Тит.
«Принесла нелегкая», – беззлобно подумал Супруненко, а вслух спросил:
– Выдвигаемся?
– Через десять минут, – ответил Тит и присел у люка на корточки. – У тебя все готово?
– У нас, – поправил его Тарас.
– Что? – не понял Тит.
– Танк, боевая машина пехоты и бронетранспортер есть оружие коллективное. Бой на нем ведет экипаж, который должен действовать как единый отлаженный механизм. Поэтому надо говорить «у нас», – объяснил Тарас. – Случись что с двигателем в бою, ты на меня все свалишь, а я, между прочим, не водитель.
Подполковника Супруненко поставили на должность сержанта, командиром отделения. Тит был заместителем командира взвода.
В той армии, в которой оказался Тарас, удивляться было нечему. Вместо танков и бронетранспортеров в войска поставляли автобусы и машины, к которым наспех приваривали листы железа. Бронежилеты, каски, боеприпасы, даже автоматы покупали за свой счет родители и волонтеры. В качестве средств связи в звене батальон – рота использовали детские радиостанции и сотовые телефоны, если позволяла сеть. Одним словом, потешное войско.
– Учитель выискался! – Тит беззлобно вздохнул и утер лоб.
– Я не учу. – Тарас попытался разглядеть ключ, лежащий где-то на дне трансмиссии. – Это тебе на будущее. Ты же собираешься жизнь войне посвятить, да?
– Пока последнего москаля из Крыма ногами вперед не вынесут, буду воевать, – подтвердил Тит. – Скажут на Москву идти, пойду.
– Поэтому мотай на ус, пока я живой. – Тарас встал. – Будешь своих подчиненных воспитывать в духе коллективизма. Один за всех, и все за одного.
– Зачем? – Тит тоже поднялся с корточек.
– Стоит, например, в бою наводчику вовремя не поразить гранатометчика. Тот выстрелит первым, и хана всем, – стал объяснять Тарас. – Командир приказал не туда свернуть, заблудились, попали в плен. Механик не проверил масло в трансмиссии или, как сейчас, не устранил течь топлива, двигатель встал. Кстати, а где он сам?
– Сидорук? – зачем-то переспросил Тит и огляделся. – Так вон же они!
Но Тарас и сам уже увидел бойцов, беззаботно валявшихся на траве в тени берез. Почти все спали, побросав оружие и сняв куртки, которые подложили под себя.
– Хорошенькое дельце! – возмутился Тарас. – Мне, конечно, не тяжело настраивать радиостанцию, ремонтировать движок и заниматься вместо наводчика пристрелкой пулеметов, но почему люди, ответственные за это, даже не соизволят подойти и посмотреть, как все это делается? Что будет, если меня убьют?
– Ребята устали. – Тит отвел взгляд в сторону.
Но Тарас знал, что он попросту их боится. Добровольческий батальон походил на вооруженную бандитскую группировку. Взаимоотношения здесь были похожими, основанными на авторитете и силе. Ум, смекалка и знания особо не поощрялись. Напротив, они лишь мешали, как, например, в случае с Супруненко.
