Следующее мгновение было, наверное, самым длинным мгновением с тех пор, как над Континентом впервые взошло солнце. Сначала вспыхнула зеленая вспышка — и наг отлетел на семь футов в сторону.
— Сколько раз я должен повторять, Вакилла? Мне нужна живая ученица, а не ее пепел и уж тем более — не пепел этих нагов.
В то же мгновение зал начал заполняться тьмой, настолько густой, что ее почти можно было пощупать. Никодим, только что разделавшийся со своим противником, обалдело смотрел на огромные Врата Мира Теней, появившиеся за спиной Вакиллы — огромные и открытые. Через них в зал проникали клубы темного дыма и пролетали десятки теней. Тем оружием, которое отбросило нага-мудреца от ведьмы, был посох из черного дерева, на конце которого была закреплена черная сфера, охваченная двумя золотыми ободками. А тем, кто держал этот посох, тем кто стоял рядом с Вакиллой, был Хасан Нортваллей, точно такой, каким он был перед своим превращением в лича. А голос, который обращался к ведьме, был голосом живого человека.
И в тоже мгновение аура D-класса, которую Никодим все это время чувствовал от тела Мал Хакара, пропала. Теперь чернокнижник чувствовал только ауру облака тьмы, созданного заклинанием Мира Теней.
И в это же самое мгновение мир изменился. Правда не все поняли это сразу. Это почувствовала змея по имени Церцея, спящая под снегом в восточном Кналга, — она нервно заерзала хвостом во сне. Это почувствовал слепой старик, лежащий в лазарете Алдуинской Академии, — он отчетливо произнес «молодой Хасан высоко забрался», чем очень удивил весь медперсонал. Это поняли юная девушка и безбородый маг Созерцания, пившие вино в истваллейской таверне, - они повскакивали с мест, чуть не опрокинув стол.
— Что этот придурок творит, гоблин его подери? - выругалась Зения.
— Вы знакомы с Мал Хакаром, юная леди? - вежливо поинтересовался Себастьян.
— Он мой бывший подчиненный, - отозвалась Зения. - Поверьте, еще ни у одного начальника в истории не было такого наглого и вероломного подчиненного.
На севере, в лесах Линтанира, сильфида, сидевшая на ветвях старого дуба, тоже почувствовала изменения, произошедшие в природе. Она мягко соскользнула с ветвей, пролетела сорок футов и у самой земли распахнула крылья, грациозно приземлившись.
— Какой позор, - грустно прошептала она. - Позволить смертному изменить природу… Проспали… Перестали успевать за молодыми расами…
И наконец, в самом сердце Линтанира, глубоко под землей, женщина, прикованная цепями между двумя столбами, тоже почувствовала Мал Хакара. Ее губы не разомкнулись, с них не сорвалось ни единого звука, но на мгновение на них появилась мягкая улыбка.
Наконец, бесконечное мгновение прошло, и наги и люди, собравшиеся в центральном зале замка Аимукасура, начали осознавать только что произошедшее.
— Пповелитель? - прошептала Вакилла.
— Не вставай Вакилла, - отозвался Мал Хакар. - Полежи, пока я с ними не расправлюсь.
У ведьмы в общем-то и не было уже сил, чтобы стоять на ногах. Она послушно осталась сидеть на полу, пытаясь переварить тот факт, что Повелитель — живой Повелитель, в которого она влюбилась в Нортбее, и который оставил ее, превратившись в лича, потому что она вынудила его восстать против Мал Ксана, — вернулся. Она сидела и смотрела на него и хотела, чтобы это никогда не прекращалось.
Наги, напротив, хотели, чтобы это прекратилось как можно быстрее. Двое из них набросились на лича, в то время, как третий — Зинас — сел на пол и начал анализировать ситуацию.
— Что-то не сработало, надо попробовать еще раз, - пробормотал он. - Aqua lapidem non vi, sed saepe cadendo…
Он начал готовить заклинание и Никодим сделал шаг вперед, чтобы вмешаться — хотя он понятия не имел, что именно собирается сделать мудрец, но на собственном опыте знал, что от заклинаний, которые долго подготавливаются, ничего хорошего ждать не приходится. Однако вмешательство чернокнижника не потребовалось — рой теней набросился на мудреца. Тени не могли причинить физического вреда, но они летали вокруг нага, пролетали сквозь него и вообще всячески мешали сосредоточиться. В конце концов Зинас смирился с тем, что завершить заклинание у него не выйдет и взявшись за меч, присоединился к двум другим нагам в бою с личем.
