Анебриэль уже и сама заметила, что стрела была отравлена — ее водяное тело не получило вреда, но яд остался внутри. Недостатком жидкой формы было то, что яд по ней расходился куда быстрее. В превращенном состоянии это ничего не значило, но если после возвращения в телесную форму ее тело будет заполнено ядом, это сулит ей куда большие неприятности, чем «большой боль в голова». Глаза наяды вспыхнули, и она заговорила с орком глухим голосом духа бездны, но зато на чистом орочьем:
— Тар шисат мар Ха-на-жон, ры ога-рагат мар тар урх-шмот? (ороч. «Ты знаешь, что я — Ха-на-жон, но все равно угрожаешь мне оружием?»)
— Дагак паран-оххи… - возмутился орк. - Тар толкат урк-га, ры ки-рат-га мар толкат кура хак-га… (ороч. «Хитрая женщина-дух… Умеет говорить на орочьем, но все равно заставила меня говорить сложные людские слова…») - и еще несколько слов, которые даже духу бездны не приходилось слышать ранее.
— Охху хат пакарат тур-хук-отук-урк. Урк гарох. Охху хат нарох — урк пакарат тур-хук-отук-урк-охху (Очень сложно переводимая фраза, обыгрывающая орочьи поговорки. Примерный смысл: Орки, а не духи, созданы чтобы завоевать мир. Если духи не хотят помогать — орки завоюют и духов тоже). - ответил он наконец.
— Хорошо, я согласна, - отозвалась наяда своим обычным голосом, и ее глаза погасли. - Но вы отпустите детей.
— После ты делать твой часть сделка, - пообещал Тарак.
— Ладно, - кивнула наяда.
— Эй, бросать нож! - крикнул орк, увидев у нее в руках оружие.
— Погоди минутку, - замотала головой Анебриэль. Она затерла на левом запястье цифру четыре и вырезала вместе нее тройку. - Первый раз делаю это, - слабо улыбнулась она.
Через два месяца наяда Анебриэль из дома Селлэн и две другие пленницы были освобождены за баснословный выкуп в семьсот тридцать золотых монет, десять из которых были уплачены за двоих человеческих девочек, и семьсот двадцать — за фею. Вождь союза из трех племен Тарак Аджун, получивший от эльфов эту огромную сумму, быстро стал известен среди орков, как подлец, узурпатор, избранник духов и самый везучий орк в мире.***
***
Первая сотня медленно проигрывала сражение. Даже окруженные и лишившиеся своих скакунов, предвестники все равно одерживали верх. Но никто не может быть хорош во всем — Змея быстро обнаружила это, набрасываясь на предвестников и кусая в шею. К такому развитию событий эльфы были совершенно не готовы и рептилия без проблем убила восьмерых прежде, чем заметила тех, кого, как она была уверена с самого начала, она встретит здесь. Первого было несложно обнаружить — даже в давке и даже несмотря на то, что скелетам было приказано убивать лошадей в первую очередь, этот эльф все же сохранил своего коня. На нем были золотые доспехи Предвестника Зноя… и значок Золотого Листа.
«Белан из дома Ландель», - услужливо напомнила змее память девушки у нее в голове — той, которую звали Церцеей. Можно было бы напасть на него сразу, но его смерть лишь сделает остальных сильнее — и чутье подсказывало змее, что рядом есть еще другие. И она не ошиблась — воин в белых доспехах, но не в таких, как у Предвестников Снегопада, уже зарубил троих скелетов и теперь сражался с Храшком. Как с удовольствием отметила ее человеческая часть, воин-скелет дрался топором в правой руке, а левую с мечом Церцеи держал за спиной… Жаль лишь, что долго он так не продержится.
«Гифралад из дома Феа, - вспомнила Змея имя этого эльфа. - Его Эл’Нэвада — ущербный стиль боя мечом с цепью.»
«Хватит думать о мечах и прочей человеческой ерунде! - оборвала она себя. - Попробуем, каковы они на вкус!»
Одной из главных недостатков плана Церцеи, с помощью которого она обещала Мал Хакару вывести из строя всех троих мастеров клинка и обоих наездников Золотого Листа, была необходимость сражаться со всеми противниками одновременно. Хотя теперь-то, когда врагов всего двое, обеспечить это намного легче. Труднее всего было убедить строптивую змеиную богиню действовать по плану, а не наслаждаться долгожданным кровавым пиршеством. Впрочем, даже когда Змея делала все по человеческому плану, ее методы все равно оставались змеиными. Проскользнув под ногами у сражающихся, она напала на лошадь Белана, откусив ей одну из ног едва ли не по колено. Когда обезумевшее от такого обращения несчастное животное сбросило с себя наездника, Змея схватила того зубами за ногу и поволокла по земле. Эльф пытался отбиваться мечом, но тело змеи было слишком толстым, а чешуя — слишком прочной, чтобы их можно было разрубить из столь неудобного положения.
Достигнув своей второй цели — сражавшегося с Храшком мастера клинка — змея превратилась в Церцею и швырнула уже порядком взбесившего ее Белана прямо в Гифралада. Эльфы кубарем покатились по земле, а девушка выпрямилась и осмотрела себя. Она чувствовала, что ее шея и спина покрыты следами от ударов меча, но все это были неглубокие порезы и одного заклинания было достаточно, чтобы их залечить. Самое главное — руки были целы. За их сохранностью всегда было очень непросто следить в змеиной форме.
