— Все было сложнее. Через неделю Магда заявилась ко мне домой. Я болела, поэтому не вышла на работу. Она очень изменилась, похудела, глаза лихорадочно блестели. Была очень возбуждена и говорила, что знает, как отомстить за пережитый кошмар. Из сумочки она достала маленький револьвер и сказала, что собирается вызвать на встречу Сову, заставит его валяться в ногах, а потом пристрелит на глазах у всех этих подонков. Последствия такого шага ее не волновали, так как она считала себя конченым человеком. Ею владело единственное стремление — убить изверга, отомстить за позор. Меня же она хотела просто предупредить о своих намерениях и еще раз просила, чтобы я простила ее. Она так и не догадалась о моей роли в этой истории.
Потом Магда бросилась в фотоателье, чтобы заставить Пинкявичуса вызвать Сову. Я попыталась предупредить фотографа по телефону, но номер был занят. Тогда, сама не знаю зачем, я кинулась следом за Магдой. Войдя в фотоателье, услышала голос Бените, доносившийся из комнаты для съемок. Вошла туда. Магда держала под прицелом Пинкявичуса и Тадеуша. Пинкявичус пытался объяснить Бените, что вызвать Сову невозможно. Магда сказала, что в таком случае убьет их обоих. Потом, услышав мои шаги, Магда оглянулась, Тадеуш в этот момент хотел обезоружить ее, она выстрелила. Попала ему в плечо. Он завизжал, а Бените зло рассмеялась. Тогда Тадеуш заплакал и принялся рассказывать, как я помогала ему заманить Магду в ловушку. Бените посмотрела на меня и поняла, наконец, все. Она беспомощно опустила руки. В этот момент старый Пинкявичус навалился на нее. Навязалась борьба, раздался выстрел, Магда стала оседать на пол. Пуля попала ей в голову. Пинкявичус побежал запирать входную дверь, потом оттащил Магду в темную комнату, завернул в штору. Мне велел сидеть там же.
Часов в одиннадцать вечера он подогнал к дверям ателье свои «Жигули», и мы отправились в Тракай, чтобы утопить тело в озере. Так же, как и труп Федоровича. Но когда Тадеуш попытался отцепить лодку Котинаса от пристани, у соседнего дома собака подняла лай. Пинкявичусу стало вдруг плохо. Он повалился на землю и лежал, закатив глаза. Потом пришел в себя, велел нам отнести тело в дом Котинаса и инсценировать самоубийство. Мы затащили ее в дом, потом уничтожили следы нашего присутствия и вышли через черный ход. Пинкявичус надеялся, что тело обнаружат не скоро. На обратной дороге ему стало совсем худо. Добравшись до Вильнюса, мы вызвали «скорую помощь». Потом, уже из больницы, Пинкявичус дал распоряжение отыскать деньги и портфель Федоровича у Магды и ни в коем случае не говорить Сове о том, что произошло с ней, если тот свяжется с кем-либо из нас.
На квартире Бените денег мы не нашли. — Ядвига закрыла глаза, несколько минут лежала молча, затем продолжила рассказ: — Вчера, после допроса, я позвонила Пинкявичусу. Он велел мне приехать. Я не поехала. Тогда он предупредил меня, что за мной зайдет Тадеуш. Я поняла: они вызывают меня, чтобы убить и замести следы. Тогда... — Ядвига заплакала и отвернулась лицом к стенке.
По опыту Гудинас знал, что каждое дело подразделяется на два этапа. Первый, и самый трудный, подобен тяжелому изнурительному подъему в гору — период, когда ничего не ясно, идет сбор фактов, свидетельств: период колебаний и сомнений. Второй же этап можно сравнить со стремительным спуском с кручи. Он начинается в тот момент, когда факты и наблюдения увязываются в логические схемы, очерчивая круг лиц, среди которых следует искать виновных. Сейчас интуиция подсказывала ему, что расследование находится на вершине.
Утром он допрашивал задержанного на вокзале Тадеуша. Тот был полностью подавлен.
— Сова заранее планировал убить Федоровича? — спросил Гудинас.
— Он хотел выпытать, где тот прячет деньги. А Федорович не хотел делиться... Если бы не проснулась Магда!.. — процедил он с досадой. — И кто думал, что Федорович так закричит! Если бы она не проснулась, утром Ядвига объяснила бы ей, что Федорович неожиданно уехал в Вильнюс, а она, мол, проводила его.
— Расскажите, что было вчера?
— Сова до вчерашнего дня не знал, что произошло с Магдой: был в командировке. Дядя боялся говорить ему о смерти Бените, потому что тот, заметая следы, расправился бы и с ним. Сова появился в городе вчера утром. Он позвонил дяде и почувствовал из разговора неладное. Позвонил на работу Бените. Там ему сообщили, что она умерла.
Сова приказал мне привести вечером Ядвигу к Пинкявичусу, но та наотрез отказалась от встречи. Я пошел к ней. Но ее увезли в больницу. Тогда я поехал к дяде. И застал там Сову. Он был в бешенстве, сказал, что за мной от дома Ядвиги потянулся хвост, — он, дескать, наблюдал в окно... Пинкявичус заволновался. У него начался приступ, он попросил вызвать «скорую». Тогда Сова повернул дядю на живот и прижал его голову к подушке. — Тадеуш заплакал. — А я... У меня ноги словно приросли к полу. Только когда дядя затих, я рванулся из комнаты и выскочил из квартиры. Возвращаться домой не стал. Решил бежать.
— Что вам известно о взаимоотношениях Совы, Пинкявичуса и Федоровича?
