-- Убийца находится под воздействием, вынуждающим его говорить правду, -- спокойно продолжил Владыка, сделав знак, чтобы Волка увели, -- и у меня нет оснований сомневаться в его словах. Однако я понимаю, что эти слова не являются достаточным основанием для предъявления какого-нибудь обвинения, что я не могу призвать к ответу официального представителя другого государства. Единственное, что я могу, это отказать ему в праве вести эти переговоры и настоять, чтобы мар Стеумс покинул территорию Нимтиори в течение... семи дней, начиная с этого момента. Достаточный срок, чтобы успеть добраться до границы.
Двери вновь распахнулись и выжидательные взгляды скрестились на лице Стеумса. Надо отдать ему должное -- он не позволил себе выразить несогласие с решением Владыки ни словом, ни движением, ни даже гримасой. Вышел с прямой спиной и застывшей физиономией.
-- Что ж, господа, я полагаю, теперь мы можем начать переговоры.
Послы переглянулись: официально мар Стеумс не был главой делегации, а потому возразить им было нечего. Спектакль удался: посольство обезглавлено, послы потрясены и выбиты из колеи, а потому не способны на сопротивление. А еще они вернутся из Нимтиори и у себя дома наверняка не станут молчать о произошедшем.
Здесь и сейчас за столом переговоров решалась судьба моей страны, я же присутствовала при этом лишь телесно, полностью доверившись Владыке, мыслями же унеслась далеко от зала аудиенций.
Я думала о том, что прямо в эти часы решается судьба еще одной страны -- королевства Лайверим. Там, далеко, маленький человечек впервые взял в руки родовой артефакт и начинает опасный ритуал, который позволит ему целиком оплести нитями своей власти страну, подчинить ее всю -- так, чтобы даже самый воздух в ней стал для захватчиков чужим, непригодным для дыхания.
Конечно, это не навсегда. Лишь в критической ситуации и на короткое время Высшие могут дать такую власть, но этого времени может оказаться достаточно, чтобы полностью переломить ситуацию.
Только одно условие: наследнику необходимо открыть богам разум и душу, чтобы убедить их в чистоте своих помыслов и отсутствии дурных намерений, в том, что он требует власти не ради самой власти, но ради спасения и возрождения страны. В противном случае рискнувшего провести ритуал ожидает смерть.
Но я верила в Саввея. В нем не было зла. Страх, неуверенность -- да, были. Но не зло и не жажда власти.
А еще я думала о том, что во дворце Владыки Нимтиори уже приготовлены покои для будущей королевской четы Тауналя. Нет, еще не сегодня и не завтра предстоит им взойти на престол, но это и хорошо, потому что ни Нэл, ни Ианнар пока не готовы принять на свои плечи эту ношу.
Однако донесения из таунальского дворца, где с некоторых пор тоже несут службу шпионы Владыки, свидетельствуют о том, что перемены -- и очень серьезные -- на пороге.
Уже несколько недель, как наследный принц перестал покидать свои покои и принимать у себя кого-либо, кроме придворных лекарей. Последние избегают давать однозначные прогнозы, но опытный наблюдатель не ошибется -- целители не верят, что наследник когда-нибудь поднимется с постели.
Его величество тоже сдал -- ссутулился, разом утратив свой внушительно-грозный вид, замкнулся в себе, не проявлял более никакого интереса к событиям в стране. Было похоже, что участь сына тревожит его куда больше судьбы государства. Впрочем, одно с другим связано.
Я отправила Нэл весточку, как только узнала о болезни ее брата. Не знаю, какие слова нашла принцесса для своего мужа, но теперь они возвращались: сначала сюда, к нам, а потом в Тауналь, когда придет время...
Занятая своими мыслями, я едва не пропустила окончание переговоров. Но все же спохватилась, проводила послов вежливым кивком -- вполне достаточно для безгласной княжны, которая ожидает, пока ее участь решают те, кто имеет власть и силу.
-- У нас получилось! -- объявил Рэйм, когда за послами закрылись двери.
А я нисколько и не сомневалась что получится. Таков он, Владыка Нимтиори -- если уж берется за что-то, то делает безупречно.
Дальнейшие события остались в памяти рядом ярких картинок, мелькавших перед моим взором. Я вроде бы участвовала, делала все, что полагается, даже эмоции какие-то испытывала, но одновременно наблюдала за всем этим со стороны.
... Вот Нэл вернулась -- Иан мрачной тенью возвышается у нее за плечом, а принцесса смотрит на меня широко распахнутыми, полными изумления глазами, узнавая и не узнавая одновременно, пытаясь свыкнуться не только с именем и внешностью, но и статусом, о котором уже успела услышать.
