Как раньше она была уверена, что между ней и ее учителем ничего нет, так теперь, даже не имея опыта в подобных вопросах, она обрела уверенность, что нечто появилось. Оставалось лишь убедиться, что Номика действительно в нее влюблен. Мысль об этом согревала и как будто щекотала ее изнутри: было приятно и любопытно.
Наблюдая за его отстраненностью, тихой задумчивостью и попытками избегать опасных контактов, Кенара вздыхала про себя и жалела учителя. Он был ей слишком дорог, чтобы спокойно смотреть на его мучения. Ее утешала мысль о том, что однажды все обязательно хорошо закончится. Но как?
Рики и Таюши попрощались и ушли. Номика и Кенара молча брели вдоль улицы, все еще запорошенной лепестками цветущих деревьев. Куноичи была очень хороша в своем легком голубом платье и сандалиях. Учитель ее в честь праздника надел брюки и белоснежную рубашку. Девушка улыбалась про себя, думая о том, что прохожие, несомненно, принимают их за пару.
— Пойдем на Юяке? — вдруг спросила она. — Проводим этот день.
Номика кивнул, не в силах отказаться. Они вышли за город и отправились к Сопке Заката. Забраться туда можно было только вскарабкавшись и прикрепляясь к склону с помощью чакры, зато вид стоил того: с сопки было видно великолепное колышущееся море Садов Масари, живописные холмы, покрытые молодой травой, и опускающееся к горизонту пламенное солнце. Молодые люди стояли на широкой проплешине между кустов багульника и любовались бездонным белесо-голубым небом, кое-где зарумянившимся в предвосхищении заката. Наконец они сели прямо на траву.
— Я хотел поговорить с тобой, — произнес Номика, и сердце в груди Кенары подпрыгнуло.
Она кивнула.
— Ты уже достаточно взрослая, и мне, кажется, больше нечему тебя учить. Кое в чем ты даже меня превзошла, в остальном — догонишь очень скоро. Думаю, я не могу оставаться твоим учителем и должен отказаться от этой почетной должности.
— Вы всегда будете моим наставником — и не только в отношении техник, — тихо ответила Кенара. Почему он так печален? Может, хочет уехать?
— Только не думай, пожалуйста, что я пытаюсь отдалиться от тебя и прервать… ту связь, которая между нами уже давно образовалась. Для меня это было бы невозможно, — Номика повернулся к ней, охватил ее взглядом и вновь посмотрел на небо. — Ты стала моей семьей, самым родным и близким мне человеком. Я хотел бы, чтобы вместо учителя и ученицы мы сделались друзьями. Это теперь будет больше соответствовать истине.
— Хорошо, — произнесла Кенара. Она хотела услышать больше.
— И раз так, прошу тебя впредь обращаться ко мне по имени и на «ты», хотя это может оказаться непросто.
— Да, это будет непросто, — куноичи улыбнулась, — но я постараюсь. Как бы там ни было, ты останешься моим сэнсэем навсегда.
Номика улыбнулся в ответ, но это была грустная улыбка. Может, он и вправду останется для нее навсегда лишь учителем и только? Так как он замолчал, Кенаре пришлось взять инициативу в разговоре на себя:
— Сэнсэй, ты всегда мечтал о большой семье. Неужели в Деревне Звездопада ни одна девушка не привлекла твоего внимания настолько, чтобы попытаться воплотить эту мечту?
— Может быть, одна… но это невозможно.
— Почему?
— Потому что она превосходит меня всем: талантом, внешностью и умом. К тому же ее родственники ни за что не одобрили бы наш союз.
— Кажется, я знаю эту девушку, — произнесла Кенара, — и ты сильно преувеличил ее достоинства.
Она хотела поднять на него глаза, но не смогла побороть смущение. Номика на несколько мгновений онемел, не зная, что ответить.
— Не может быть, — наконец тихо сказал он, — чтобы ты ее знала…
— Думаю, нужно спросить ее саму, чего она хочет, а не ее родственников, — Кенара, краснея, крутила пальцами травинку и не могла оторвать от нее глаз.
Сердце Номики так сильно билось последние несколько минут, что он не ощущал: может, оно уже совсем остановилось? Не отрывая взгляда от ее склоненного лица (хотя он видел только розовую щеку и темные ресницы), он сказал:
— Кенара, неужели ты бы хотела…
— Да, — ответила девушка и посмотрела прямо ему в глаза.
Номика наклонился к ней и поцеловал одними губами.
— Я люблю тебя, Кенара, — сказал он, — и не могу выразить словами, как ты мне дорога…
— И я тебя люблю, Номика, — куноичи улыбнулась, — ты самый лучший на свете человек.
— Не хочу, чтобы ты обманывалась, — ответил он, все еще очень близко глядя в ее лицо и касаясь пальцами прядей волос, спадающих на лоб и щеки. — Я так далек от идеала… но даю тебе слово, что сделаю все, чтобы ты была счастлива, даже если мне придется для этого умереть.
В его голосе было столько силы, что Кенара затрепетала.
— Ну уж нет, — сказала она, — умирать тебе точно не нужно, — и на этот раз сама поцеловала его.
Это снова был легкий, нежный поцелуй. Номика все еще запрещал себе неразумные порывы, изо всех сил сдерживая тлеющую внутри страсть. Он обнял Кенару за плечи и прижал к себе, и так они сидели какое-то время.
— Как же нам теперь вести себя? — спросила девушка, позволяя ему играть ее пальцами. Номика гладил их и пропускал между своими, время от времени крепко сжимая ее руку.
