— Никогда не думал, что посмею сказать это вслух, но я хотел бы, чтобы однажды ты стала моей женой.
— Как скоро?
— Когда ты будешь к этому готова.
Кенара ненадолго задумалась.
— Сейчас апрель, думаю, мы могли бы пожениться в июле.
Рука Номики замерла. Он отстранился и внимательно посмотрел в темно-синие глаза, казавшиеся черными в наступающих сумерках.
— Но ты достаточно серьезна? — спросил он, сдерживая волнение. — Понимаешь, что это значит?
— Я вообще не собиралась выходить замуж — хотела посвятить свою жизнь делу шиноби, — сказала Кенара. — Ты говоришь, что мы поженимся, когда я буду готова, но я никогда достаточно не подготовлюсь. Так пусть лучше это случится поскорее.
— Ты рассуждаешь не как человек, готовый к подобному шагу.
— Почему же? — куноичи села напротив Номики, чтобы лучше видеть его лицо. — Ты для меня самый дорогой и любимый человек на свете. Единственный родной человек, если не считать тетю и сестру, с которыми мы совсем не понимаем друг друга. И я хочу — очень хочу — прожить с тобой вместе всю мою жизнь.
— Но ты уверена, что любишь меня не как отца или брата, а именно как… мужчину?
— Было бы ужасно испытать что-либо подобное к отцу или брату! — воскликнула она.
Номика очень хотел снова поцеловать ее, но испугался темноты, жара, своих дрожащих рук.
— Нам пора, — сказал он, вставая с земли и крепко сжимая ее пальцы.
На следующее утро Номика проснулся очень рано и особо тщательно привел себя в порядок. К восьми часам он отправился в Ратушу, в кабинет Старейшины Инари. Стоя у порога, плотно закрыв за собой дверь, он обратился к тете Кенары со словами:
— Инари-сама, я должен заранее принести извинения за те гнев и возмущение, которые непременно вызовут мои слова, — он склонился в низком поклоне, — но я прошу у вас разрешения сделать Кенару моей женой.
Инари была так поражена, что ничего не смогла ответить. Она вскочила с кресла, подошла к окну и несколько минут, стоя спиной к Номике, смотрела на улицу. Затем госпожа Старейшина снова села за стол, взяла с него ручку, покрутила ее между пальцами, снова положила на место и, наконец, произнесла, поднимая глаза на Номику:
— Собственно, а почему бы и нет?
Теперь пришла очередь молодому человеку потерять дар речи. Инари предложила ему присесть в кресло напротив.
— Единственное возражение, которое у меня могло бы быть — это твое простое происхождение. Ты достаточно разумный человек, поэтому я говорю прямо. Но в Деревне Звездопада в этом отношении Кенаре в принципе нет равных, даже если она и кажется непохожей на нас. Любой брак, заключенный с шиноби Звездопада, был бы некоторой уступкой. Но… семья Масари сейчас переживает не лучшие времена, всем нам грозит упадок. Я была уверена, что моя младшая племянница из своих эгоистических соображений никогда не согласится связать себя узами брака. Для меня замужество невозможно, а жених Нинаки погиб несколько лет назад — скорее всего, она будет хранить ему верность, несмотря ни на что. Есть еще троюродные сестры, но это побочная ветвь Масари и в них течет недостаточно нашей крови. Нам ли привередничать? Это чудо, что Кенара решилась принять твое предложение!
Инари помолчала минуту, одолеваемая горестными мыслями.
— Но семья выдвинет определенные условия, и главное из них — наследники должны носить исключительно фамилию Масари.
— Я это предполагал, — тихо ответил Номика.
— Когда вы хотели заключить брак?
— Кенара предложила пожениться в июле, но я не уверен, что это было бы правильно.
— Значит, в июле! — Инари хлопнула рукой по подлокотнику кресла. — В данной ситуации лучше не откладывать, чтобы невеста не передумала.
— Если бы я предполагал, что она может передумать, то отложил бы свадьбу на более долгий срок. Такое решение нельзя принимать поспешно.
— Да-да. Но я не припомню случая, чтобы Кенара передумывала, по-моему, наоборот, она всегда с удивительным упорством придерживается принятых решений, даже в тех случаях, когда они далеки от разумного. Что касается твоего дома и доходов, то они слишком скромны, чтобы отвечать если не нуждам самой Кенары, то уровню жизни, достойному моей племянницы. За ней, конечно, будет закреплена ее доля наследства, а также, я думаю, ты примешь в качестве свадебного подарка от меня и Нинаки удобный и полагающийся вам по положению дом?
Номика, если и чувствовал себя оскорбленным, был слишком умен, чтобы показать это. Ему придется пройти через все унижения бедного жениха богатой наследницы, но какое это имеет значение, если в конце он получит Кенару?
— Надеюсь, ты выпьешь со мной, дорогой племянник? — спросила вдруг госпожа Старейшина, извлекая из ящика стола изящную бутылку.
— Номика и Кенара! — воскликнула Нинаки. — Быть не может, чтобы она согласилась выйти замуж!
— Однако это так.
— Но что… что могло привлечь их друг в друге? Конечно, у сестры много достоинств, но я бы сказала, не тех, которые вызывают восхищение у мужчин. Совершенно не тех!
Инари пожала плечами.
