Выпал снег. Учитель откладывал тренировку, как только мог, но и у него в конце концов закончились отговорки. Они стояли друг напротив друга под низким свинцовым небом, трава под тяжестью белоснежного покрова клонилась к земле. Номика дрался вяло, словно боялся прикоснуться к ней, поэтому довольно скоро пропустил удар в живот. Опрокинувшись, он свез часть снежного покрова, затем вскочил на ноги, отряхиваясь, и засмеялся наигранным смехом:
— Вот видишь, я уже не так хорош, чтобы быть тебе достойным партнером. Пора подыскать тебе другого соперника…
Кенара мотнула головой.
— Глупости! — возмутилась она. — Да вы специально мне поддались!
— Я не поддавался, — грустно сказал Номика, отводя глаза.
Кенара хмыкнула.
— Неправда. Я знаю, как вы можете драться, сейчас вы даже не старались. Жалеете меня из-за раны? Но она уже давно зажила. Соберитесь, сэнсэй, и задайте мне как следует!
— Кенара! — оборвал ее учитель, краснея, и добавил тише: — Прошу тебя, перестань…
Куноичи проводила глазами Номику, от удивления даже не опустив руки, приготовившиеся к защите. Только спустя полминуты она выпрямилась. Не может быть, чтобы она стала сильнее его! Нет, дело не в этом, не стоит себе льстить. Она могла стать сильнее после упорных тренировок, но не после четырех месяцев щадящих разминок. А если он жалел ее, то что в этом постыдного, почему бы прямо не сказать?
На следующий день Номика привел с собой Таюши и попросил ее тренироваться с Кенарой почаще. Обе девушки двигались очень быстро и демонстрировали восхитительное тайдзюцу. Поначалу казалось, что ни у одной из них нет преимущества. Номика вдруг поймал себя на том, что смотрит на одну лишь Кенару. Серая безрукавка полностью открывала ее загорелые крепкие руки, тренировочные штаны не скрывали очертаний стройных сильных ног, при определенных движениях под футболкой прорисовывалась тонкая гибкая талия. Она вся была словно выкована из какого-то удивительно прочного, но упругого металла, ее тело летало и, казалось, если она пропустит удар, с ее кожи сорвется сноп золотистых искр…
Таюши после комбинации с подножкой оказалась на земле.
— Хватит! — смеясь, воскликнула она. — С тобой стало опасно иметь дело…
Номика понимал, что поддается безумию, и изо всех сил пытался бороться с ним. Кенара была младше него на целых двенадцать лет, но он всегда считал ее взрослой не по годам. Еще будучи ребенком, она поражала его развитой логикой и здравым смыслом, серьезным — в сравнении со сверстниками — практическим умом. Однако это не делало богаче ее жизненный опыт и не позволяло перешагнуть через необходимые этапы взросления. Насколько ему было известно, Кенара еще никогда не влюблялась и была совершенной девочкой во всем, что касалось романтических отношений. Можно ли считать, не лукавя, что тридцатилетний мужчина и восемнадцатилетняя девушка ждут от любви одного и того же? Он слишком хорошо знал ответ на этот вопрос.
Кенара происходила из самой благородной семьи Деревни Звездопада, восходившей корнями к великому клану Гинпатсу. Предки Номики даже не были шиноби. Он смог обучаться управлению чакрой лишь благодаря доброте Као-сэнсэя, случайно обратившего внимание на его способности. Как джонин, он получал определенное жалование, но его было недостаточно, чтобы поддерживать необходимый уровень жизни.
Все это было бы не так важно, если бы Кенара могла ответить взаимностью на его чувства, но об этом он даже не смел мечтать. Природная скромность мешала ему увидеть в себе какие-либо привлекательные качества, способные завоевать симпатию такой девушки.
Добровольное изгнание на север, продлившееся более двух месяцев, ничего не дало. Номика с ужасом обнаружил, что не может общаться с ней как раньше. Шутить и изображать доброго приятеля, тогда как по ночам ему снятся ее теплые губы, раскрытые для поцелуя, и бездонные синие глаза, затуманенные нежностью… Он не мог даже коснуться ее, так как боялся обнаружить перед ней свое смятение. Не мог замедлить сумасшедший бег сердца, когда она стояла слишком близко или заглядывала ему в глаза.
Обычно жизнерадостный, он совсем приуныл. Зима близилась к концу, начинала расцветать весна, но Номика думал лишь о том, что у него нет никакой надежды.
Все же в конце апреля Кенара смогла вытащить его в гриль-бар, чтобы отпраздновать вместе с ним, Рики и Таюши свой восемнадцатый день рождения. Они сидели парами друг напротив друга. По нежным взглядам и ласковым, но робким прикосновениям Номика догадался, что Рики и Таюши начали встречаться. Это сделало их немного более скучными собеседниками, чем обычно, так что иногда, пока на одном конце стола раздавалось счастливое воркование, на другом повисала неловкая пауза. Кенара искоса поглядывала на своего учителя, наблюдая за ним с большим вниманием, чем казалось со стороны.
