На третий или четвертый день ступор во всем, что касалось ее личных дел, прошел, и Кенара осознала произошедшее. Ей было стыдно жалеть себя, но иногда среди ночи в темноте она просыпалась и плакала, вжимаясь лицом в подушку, а потом делала вид, что ничего не было — просто небольшая слабость из-за болезни, боли и лекарств. Иногда накатывали волны страха и тоски, и жизнь без свободы движения казалась страшнее смерти. Но куноичи не раз встречала примеры героической борьбы с увечьями. Бывший учитель Неджи, Гай-сэнсэй, повредил на войне ноги и передвигался в инвалидном кресле, нисколько не потеряв от этого бодрости духа. Као, прославленный боец Деревни Звездопада и отец нынешнего Старейшины Каоро, лишился обеих рук, но все равно воспитал не одно поколение шиноби, специализирующихся на тайдзюцу. С малоподвижной ногой жить можно… Можно самостоятельно передвигаться, создавать техники, — если привыкнуть к новому балансу чакры в теле, — обучать других.
Нельзя только бегать, прыгать и сражаться врукопашную… Именно то, что ей нравилось больше всего. И с РЗО, как и с выполнением обычных миссий, можно было распрощаться навсегда. Она уже не шиноби, и надо как-то это принять.
А как это принять, если быть шиноби — все, что она умела?! Все, что она из себя представляла, все, к чему когда-либо стремилась… Зачем ей теперь было жить?!
Но Кенара запрещала себе думать об этом и лишь твердила мысленно, что найдется какой-то другой смысл, какой-то другой, не связанный с ее любимым делом… Например, стать для Сейджина образцом стойкости и мужества… Хотя через увечья он уже проходил. Правда, тогда у него была надежда, а у нее надежды на восстановление нет.
Мысли о Неджи не облегчали ситуацию. Конечно, он был слишком благороден, чтобы бросить ее в трудный момент, но Кенара не сомневалась, что потом он охладеет к ней и отдалится, потому что нет у нее теперь ни той силы, ни той красоты, которые его привлекали.
И все-таки она ждала его. Каждый день. Кенара не сомневалась, что он прибежит в Суну, как только узнает о случившемся и освободится от своих обязанностей, но не знала, когда именно это произойдет.
Слух ее восстановился, лопнувшие из-за техники Ходиры сосуды в глазах и носу зажили, лицо выглядело как прежде, только бледнее.
На девятый день пришел Неджи. Он был уставшим, запыленным, с песком в волосах, и Кенара с радостью подумала, что его ничто не задержало на пути к ней, даже тяжкие раздумья и любовь к чистоте. Неджи подошел и опустился на край койки рядом с ней, взял ее за руку, вгляделся в ее лицо. Отвечая на этот немой вопрос, Кенара слегка улыбнулась и сказала:
— Со мной все нормально, если не считать ноги.
Увидев эту улыбку, пусть и невеселую, Хьюга испытал невероятное облегчение и крепко обнял свою куноичи. Разве смог бы он породить хоть тень улыбки, если бы лишился своих глаз? Она была сильнее его.
— Что Хокаге решил насчет мальчика? — спросила Кенара.
Неджи выпрямился и нахмурился.
— Пока ничего. Но ты понимаешь, что ситуация слишком сложная.
Куноичи кивнула.
— Я хочу забрать тебя в Коноху: медики Суны не произвели на меня благоприятного впечатления.
— Зря, ведь они неплохо обо мне позаботились. Сделали все, что смогли.
— Хм.
— Не стоит надеяться, что в Конохе что-то изменится.
Неджи промолчал, хотя у него надежда была. Его взгляд упал на вазу на столике, битком набитую алыми розами.
— Красивый букет, — с напускным равнодушием произнес Хьюга. — Кайса-сама прислала или твои напарницы?
— Это Мотори-сан принес, капитан «Кирина», — спокойно ответила Кенара, хотя сердце ее сделало пару болезненных толчков: она не представляла, как Неджи отреагирует на ее слова.
«Каким нужно быть наглецом, чтобы ухаживать за чужой женщиной?» — возмущенно подумал Неджи, а потом покраснел и даже отвернулся на несколько секунд.
— И что должны символизировать эти цветы? — спокойно спросил он через некоторое время.
— Наверное, радость от того, что я не умерла, — предположила Кенара с простодушным выражением лица.
Неджи очень многое хотелось сказать в ответ, но усилием воли он заставил себя промолчать, чтобы не оказаться в унизительном положении. Куноичи почла за благо сменить тему.
— Чувствую себя потерянной. Так странно думать, что жизнь моя изменится и уже никогда не будет прежней…
— Главное, что ты жива. Иметь дело с Абураме всегда было крайне опасно.
Оба вспомнили ее недавние слова: «я могу служить в АНБУ и не попадать в неприятности». Если бы только они оставили в покое тот корабль… Тогда и Расука был бы сейчас где-то в Стране Чая, а не под стражей в ожидании приговора.
— Если я больше не шиноби, не представляю, кем мне еще быть.
— Моей женой и матерью моих детей?
Неджи с горечью отметил, что Кенару эти слова не порадовали, а лишь заставили разволноваться. Нахмурившись, она сказала:
— Ты ведь хотел жениться на другой женщине: сильной и красивой куноичи, а ее больше нет.
Хьюга возмутили эти слова, но он промолчал, а потом решил, что если причина ее сомнений в этом, то нужно радоваться.
