— Я сам напишу, — и, отвечая на удивленный взгляд Кенары, Неджи добавил: — При последнем разговоре с ним я был не очень вежлив.
Куноичи тяжело вздохнула про себя.
— Ты хотел, чтобы Расуку наказали за то, что он сделал со мной? — тихо спросила она.
Хьюга сделал вид, что рассматривает дверь в палату, и едва заметно кивнул.
— Нельзя судить поспешно, когда есть хоть какие-то сомнения…
— Разве? — Неджи перевел взгляд на Кенару. — А как бы ты поступила с Мичжуном, если бы он уничтожил мой бьякуган и избежал наказания за это?
Лицо куноичи сделалось жестким, она отвела глаза.
— Так я и думал, — слегка усмехнулся Хьюга.
Впервые в жизни Кенара отправлялась куда-то на повозке. Это было даже скучнее и неприятнее, чем сопровождать караван. Неджи совершил поистине героический поступок, решив поддержать ее и поехать вместе с ней. Но было и одно несомненное достоинство у такого путешествия: оно давало много времени для размышлений и разговоров.
Когда Кенаре понадобилось заново обработать и перебинтовать раненную ногу, она смущенно попросила Неджи побыть снаружи. Однако Хьюга, хмыкнув в ответ, не только не ушел, но еще и помог ей сделать перевязку. Он взял из рук куноичи баночку с мазью и тут же отшвырнул ее в сторону. Кенара удивленно подняла брови.
— Мне вообще-то лечиться надо… нога… болит.
— Ты скоро станешь одной из Хьюга, так что и лечиться будешь, как Хьюга, — ответил Неджи.
Тут куноичи вспомнила, что этот клан славится не только боевыми навыками, но и умением быстро заживлять синяки и раны с помощью особой мази. Именно это средство Неджи принес с собой из Деревни Листа. Обрабатывая ногу, он сказал:
— Не забудь потом поблагодарить милую девушку, которая приготовила это лекарство.
Кенара как будто разом свалилась в глубокую яму. «Милую девушку?» — с тоской подумала она. Ее воображение, которое обычно дремало где-то очень глубоко в душе, внезапно пробудилось и нарисовало портрет хорошенькой девушки с бьякуганом, белоснежной кожей и прекрасными темными волосами… Впрочем, она была недалека от истины: лекарство приготовила Хината.
Неджи получил большое удовольствие, наблюдая за ее лицом.
— Неужели ты ревнуешь? — невозмутимо спросил он, делая вид, что очень занят нанесением мази на израненную ногу.
Кенару вдруг поразила догадка.
— Неджи… Ты что, мстишь мне за те розы? — глаза ее сделались большими от удивления.
Хьюга пожал плечами. Оба едва сдерживали смех.
— На мне ведь не написано, что я твоя собственность, поэтому я не могу избежать всех знаков внимания от посторонних, — Кенара внимательно посмотрела на Неджи, приподняв брови и улыбаясь. — А ты бы хотел, чтобы было написано?
— Может, какая-то часть меня…
Через неделю путешествия в повозке оба почувствовали, что терпение их на пределе.
— Ну хватит, — решительно произнес Неджи. — Возьми свою сумку…
Он забросил куноичи на спину и побежал в Коноху.
— Завтра будем дома, — сказал он через плечо.
Но Кенара его не слушала: она наслаждалась скоростью и потоком встречного ветра. Куноичи думала, что больше никогда в жизни не испытает подобного счастья, но Неджи, сам того не осознавая, подарил его ей.
Сейджин был потрясен. Только-только он начал думать, что его мать — одна из самых сильных куноичи, и вдруг все закончилось. Ужасные картины прошлого вставали перед ним: когда его тело было повреждено и ему потребовалось чуть ли не заново родиться, чтобы избавиться от этих повреждений. С изумлением он увидел, что Кенара улыбается, подшучивает над своей тростью и ведет себя так, будто ничего страшного не произошло… И Сейджин постепенно успокоился.
Он старался ухаживать за матерью в свободное от учебы и тренировок время, полностью взял на себя уборку и приготовление еды. Однажды за ужином Кенара бросила взгляд на свою тарелку и вздохнула.
— Прости, сынок, но Нинаки была права: это невозможно есть.
— Почему? — удивился Сейджин. — Если не смотреть, то вполне съедобно…
— Неужели я никогда не объясняла тебе, что рис варится сам по себе, отдельно от других продуктов?
— По-моему, нет.
Кенара начала учить сына готовить — по крайней мере то, что умела сама. Раньше у нее не находилось для этого ни времени, ни желания. Во время таких занятий в их беседе несколько раз всплывало имя Райюн Эри, и постепенно куноичи догадалась о том, что Сейджин становится совсем взрослым. «Представляешь, Номика? — думала она. — Нашему сыну нравится девочка…»
Неджи как-то зашел к ней, пока Сейджин был в академии.
— Мне нужно отлучиться по делам на месяц или полтора, — сказал он.
— Давно ты задумал эти дела?
— Как только узнал о том, что с тобой произошло, — неохотно ответил он. — Когда я вернусь, мы поженимся. Думаю, пора попросить дядю Хиаши начать приготовления к церемонии и празднеству.
— Празднеству? — переспросила Кенара.
— Да, это будет праздник для всего клана Хьюга, я ведь… его гордость, — Неджи усмехнулся, и было непонятно, чего больше в этой усмешке: иронии или самоуверенности.
Куноичи побледнела. Она и раньше не любила привлекать к себе внимание, а теперь для нее это стало бы настоящей пыткой.
