— Не надо, — с усилием произнес Рагна. Его бездонные карие глаза были расширены, он не мог поверить, что его тело в одну секунду оказалось искалечено, поломано. Сражен такой простой техникой! Последней, на которую у куноичи Звездопада хватило чакры. Он хотел соединить руки, сложить печати, но не мог пошевелиться, даже приподнять голову. «Все? Неужели все?» — подумал он, глядя в удивительно красивые, словно нарисованные тушью глаза Сабато. И только увидев слезы в этих прекрасных глазах, Рагна и сам заплакал. Закусив до крови губу, он заставил себя успокоиться и крикнул: — Беги отсюда, беги, слышишь?!
— Я никуда не уйду, — сказал Сабато, не отрывая глаз от любимого лица. Кожа его начала светиться.
— Не надо, Сабато, у тебя не хватит чакры, чтобы…
— Ты обещал, что не умрешь первым. Мой долг помочь тебе исполнить это обещание!
Неджи понял его намерение и крикнул Кенаре:
— Развей клона!
Куноичи качнула в ответ головой, повернулась и побежала прочь. Неджи стоял слишком близко к Сабато и не успевал убежать. Быстрым движением он поднес два пальца к шее клона над позвоночником, угрожая его развеять, но Кенара уже не видела этого, так что угроза пропала втуне. Она должна была сама это сделать, чтобы вернуть себе чакру и защититься. Клон начал складывать печати и воскликнул:
— Мощь тысячи крепостей!
В этот момент Сабато взорвался, превращаясь в огненный цветок. Рагна еще видел перед собой прекрасные черные глаза, когда ощутил смертельное прикосновение багровых лепестков пламени. Он улыбнулся, подставляя им лицо, и исчез навсегда.
Снаружи бушевало пламя. Оно начало стихать, но земля и воздух все еще были раскалены, хотя быстро остывали под порывами холодного ветра. Неджи стоял в темноте под земляным куполом, уже не способный использовать бьякуган, и тяжело дышал от волнения. Его пальцы, все еще направленные в шею клона Кенары, дрожали. Если куноичи погибла, не успев укрыться от огня, клон сейчас исчезнет, и Неджи никогда больше ее не увидит. Мир показался зыбким, как копия, стоящая перед ним. Ему хотелось схватить ее и прижать к себе, но он тут же понял, что хочет почувствовать не копию, а настоящую Кенару. Пальцы бессильно скользнули по спине клона, в этот момент он исчез.
Исчез и купол. Неджи стоял один посреди черной поляны. Было темно, холодный ветер развеял жар, но земля еще была горячей. Хьюга собирался с силами, чтобы использовать бьякуган, и в этот момент услышал, как Кенара зовет его негромко:
— Неджи, помоги…
Когда Сабато взорвался, Кенара бежала. У нее не было чакры, так что она не могла ускориться и бежала так, как бежал бы на ее месте обычный человек, спасая собственную жизнь. Никогда еще ее тело не казалось ей таким неуклюжим. Увидев, где заканчивается подпалина, куноичи прыгнула вперед, перекатилась и свалилась с обрыва. В темноте она не видела, что край плато находится так близко. Скатываясь по довольно крутому склону, она цеплялась руками и ногами, хватаясь за камни, корни, не имея даже куная, чтобы закрепиться, но все-таки продолжала сползать. Она могла бы развеять клона, который защищал Неджи, но не была уверена, что уже безопасно, а потом клон сам развеялся, так как у него тоже закончилась чакра.
Неджи в несколько прыжков оказался у обрыва, пробежал по склону, прикрепившись за счет остатков чакры, подхватил Кенару и взбежал с ней обратно на плато. Там он не отпустил ее, наоборот, крепче прижал к себе.
— Неджи, — обронила Кенара.
Когда губы ее произносили его имя, ему казалось, что его грудная клетка разворочена, раскрыта и в горячей ране все видят его тяжело пульсирующее сердце, уязвимое для любого удара. Неджи поцеловал ее со всей страстью, которую не мог сдержать даже его властный рассудок. Кенара увидела совсем близко его темные ресницы и прямые, как стрелы, разлетающиеся к вискам брови и… закрыла глаза.
Лишь через несколько секунд опомнившись, куноичи попыталась отстраниться. Пришлось приложить усилия. Оторвавшись от него, задыхаясь от волнения, она воскликнула:
— Лучше бы я умерла!.. — и увидела, как молочно-белая кожа Неджи становится белой, как снег. Он выпустил ее талию из рук. — Чем полюбить кого-то кроме мужа, — тихо добавила она, с тоской и болью глядя ему в глаза.
Щеки Неджи порозовели. Кенара отступила и начала метаться по выжженной траве, словно искала что-то. Она была в отчаянии. Кенара полностью разочаровалась в себе. Порядочный человек, верная жена, профессиональный ниндзя — вот кем она себя считала до сих пор и кем потеряла право считаться. Она была уверена, что способна полюбить лишь однажды, что ее чувство — незыблемо, нерушимо. Кенара ненавидела себя за смятение, в котором находилась, за свое безумно бьющееся сердце и голову, охваченную огнем.
Неджи молча стоял на том же месте и смотрел на нее с сочувствием. Если он и чувствовал себя виноватым, то только в том, что причинил ей нравственные страдания.
Холодная бусинка уколола Кенару в лицо: с неба посыпался мелкий, как бисер, град и вскоре усеял целиком черное поле боя.
— Чертов дождь, — пробормотала куноичи.
