Музыканту не понадобилось много времени, чтобы собраться. В сущности, и собирать-то ему было нечего. Вся его собственность заключалась в добротной легкой куртке и штанах, которые он получил в качестве подарка от пиратского капитана. Ричард быстро натянул одежду и поспешил присоединиться к последним приготовлениям. Тут же он получил не слишком богато отделанный халат, который, впрочем, был достаточно приличен для сына купца. Именно эту роль он должен был сыграть, тогда как Самондор и Зулфа представляли почетное братство звонкой монеты. Оба были уже выряжены так, что даже внимательный глаз не сразу обнаружил бы какой-то подвох. На голове старика красовалась белоснежная чалма, призванная скрыть татуировку. Ричард невольно поразился произошедшей со стариком перемене. На смену тощему и грязному бродяге пришел величественный сухой старик, держащийся с достоинством знатного человека. Только его взгляд остался тот же, внимательный и острый.
Самондора переодевание не так сильно изменило. Халат идеально сидел на его крепкой фигуре, а черная борода, расчесанная и собранная в три косички, свободно ниспадала на грудь. Ричард тоже облачился в предложенную ему одежду, непривычно в ней себя ощущая. Вскоре караван был готов к отправке, тюки погружены, а люди получали последние указания от капитана. И когда последние мелочи были выполнены, и процессия сдвинулась с места. Во главе ее ехал Самондор, Зулфа находился от него по правую руку, а позади двигался Ричард. За ними хвостом пристроились вьючные верблюды, по обеим сторонам которых ехали охранники на лошадях.
Первые лучи солнца застали отряд в дороге. Мерно и чинно, как и подобает заправским купцам, двигались они вдоль побережья в сторону великого Аль-Бакареша. Здесь, у моря, было не так жарко, как посреди пустыни, но воздух был по-прежнему очень горяч. Караван двигался не быстро, но без лишних задержек, чтобы успеть как раз к открытию Южных Ворот. Отряду предстояло вернуться к тракту примерно тем же маршрутом, по которому прошли Зулфа с Ричардом, а потом без каких-либо особых хитростей двинуться прямо к городу. Этот маневр занял несколько часов и, когда восхищенный взор музыканта заметил за очередным поворотом Пути Костей причудливые очертания города, солнце уверенно висело на кристально-чистом небе, не замутненном ни единым облачком.
Аль-Бакареш возникал перед путниками во всей своей красе без малейшего предупреждения. Невзрачные каменные нагромождения скрывали от путешественника величественный город, который тут же появлялся в поле зрения, стоило лишь обогнуть уродливые громады.
Аль-Бакареш имел форму конуса, аккуратно вырастающего из седловины между прибрежными скалами. Южная его сторона упиралась в тракт, тогда как северная плавными уровнями ниспадала к морю, где в большой гавани стояло множество кораблей со всего света. Это был портовый город великой пустыни, и именно сюда привозили всевозможный товар, чтобы купить, продать или, в крайнем случае, устроить мен. Нигде больше нельзя было найти такого огромного и богатого рынка, занимавшего весь средний ярус города. Ближе к морю и ниже по уровню находился бедный район, который, по правде говоря, был на самом деле богаче многих северных столиц. Верхний же ярус занимал самый престижный и богатый квартал - храмовый. В его центре, возвышаясь над всеми остальными зданиями, являясь высшей точкой города и вершиной его естественного конуса, помещался монументальный храм Кай-Залеха. По своему величию он, конечно, уступал главному храму Аль-Салема, но все равно поражал своей мрачной величественностью. Это было высокое и узкое здание, полностью выполненное из черного мрамора. Вокруг храма на равном расстоянии друг от друга в форме правильного круга находилось шесть массивных столбов, от вершины каждого из которых отходила толстая цепь. Все эти шесть цепей соединялись на вершине главного здания, где их сжимал огромный металлический кулак, являвшийся храмовым шпилем.
Южные Ворота, к которым подъезжал караван Самондора, представляли собой массивную арку, богато украшенную позолотой. Две огромные створки были еще закрыты, а перед ними в ожидании нужного часа толпился народ. Пешие, конные, верблюды и повозки, блеск оружия, гул голосов и калейдоскоп цветов. Но вот в воздухе раздался протяжный звук - то трубил в рог стражник, оповещая всех, что ворота будут открываться. За этим сразу же последовал срежет и низкий гул, а затем створки стали медленно расходиться в стороны. Толпа оживилась, качнулась вперед и тогда, когда проход стал достаточно широк, в город хлынул настоящий поток, грозящий участью быть раздавленным тому, кто посмеет встать у него на пути.
