Иногда Ричарду вспоминалось собственное детство. Обычно это происходило внезапно и, в основном, отрывочно. Свое детство он помнил крайне плохо. Только такие вот отрывки, но именно они были наполнены для Ричарда таинственным смыслом. Это было то время, когда о нем заботились другие, а он лишь наслаждался теплыми лучами любви и внимания. Воспоминания были похожи на полузабытый добрый сон, от которого остается неопределенное приятное ощущение и хочется улыбнуться. Отец в его памяти был крупным бородатым мужчиной с большим красным носом и добродушными глазами, а мать - маленькой, хрупкой женщиной, обладательницей нежного голоса. Ее лица Ричард не помнил, но вот голос остался с ним на всю жизнь.
Показался перекресток. Нужно было все же принять решение, и Ричард свернул направо, посчитав это направление наиболее разумным. Хотя ему было все равно. Он понял, что ночная прогулка не окажет уже нужного ему действия и шел просто вперед, потому что возвращаться назад пока не хотелось. Вскоре показался вход в городской парк, где ухоженными рядами стояли посаженные когда-то деревья, а редкие фонари создавали атмосферу таинственности, просвечивая сквозь кроны. Здесь было пусто. Сначала это не показалось Ричарду странным, потому что он не особенно внимательно смотрел по сторонам и думал о чем-то другом, но затем он как-то вдруг осознал, что в парке очень редко бывает так безлюдно. Обычно даже в такое время здесь можно встретить пьяного или просто бомжа, которому негде провести теплую ночь. Теперь же тут не было абсолютно никого, но мало ли что. Может быть, именно сегодня пьяный нашел-таки трясущейся рукой ключи от своей обшарпанной квартиры, а бомж устроился на ночлег под мостом у прохладной реки.
Однако такое объяснение почему-то казалось Ричарду натянутым, он ощущал какую-то неправильность всего происходящего, но разобраться в своих чувствах не мог. Захотелось поскорей уйти отсюда, вернуться к тротуару и пробежаться до дома, где, погрузившись в необъятные просторы интернета, можно было провести бессонные часы. Ричард уже развернулся, чтобы направиться в обратную сторону, но к его величайшему изумлению, то, что было за его спиной, в точности повторяло то, что он видел несколько секунд назад. Ричард повернул голову через плечо и увидел выход из парка, обозначенный небольшой железной калиткой. Мужчина мотнул головой и развернул тело в ту сторону, но в какой-то неуловимый миг картина вновь стала на свое место - перед ним лежала дорожка вглубь парка.
Ричард нахмурился. Это уже было совсем ненормально. Вроде бы пропустить поворот своего тела на триста шестьдесят градусов было довольно сложно, но выходило, что Ричарду это удалось. Он еще несколько раз пытался резко развернуться, потом - сделать это медленно. Ничего не менялось, все тот же фонарь вдалеке и дорожка, выложенная старой плиткой.
Положение становилось крайне странным, и, ничего более не придумав, Ричард медленно пошел вперед. Его тотчас же охватило очень неприятное, сжимающее чувство, напоминающее падение в лифте, сорвавшемся с тросов. Только тут это падение происходило не вертикально, а горизонтально, что еще больше добавляло всему этому странности. Ричард думал было приостановиться, чтобы осмыслить происходящее с ним, но тело уже не хотело расставаться с инерцией движения, и он шел дальше, покорившись удивительным обстоятельствам.
Несмотря на всю абсурдность происходящего, Ричарду было любопытно. Он не испытывал страха, только легкое беспокойство, которое свойственно человек перед чем-то неведомым. Он уже не пытался остановить разогнавшееся тело, только с интересом наблюдал за развитием событий. Вот проплыл мимо казавшийся далеким фонарь, дальше дорожка ничем не освещалась, что само по себе было странным обстоятельством. Нет, тут не было кромешной тьмы, света как раз хватало, чтобы неплохо различать предметы, но не более.
Внезапно Ричард ощутил, что ускоряется, деревья по бокам слились в какое-то мельтешение. Он отчетливо понимал, что человек не может развить такой скорости, а парковая дорожка должна была уже давно закончиться. Сказать, находился ли он еще на ней, было сложно. Теперь вокруг него было просто что-то, уже неразличимое и неделимое. Реальной оставалась только сама дорожка, которая почему то стала сплошной, а не выложенной старыми, выщербленными плитами, как раньше. Мысли тоже стали какими-то плоскими, Ричард ощущал, как они бьются и сталкиваются между собой. Дорожка уже не казалась странной, о том, что его окружало, он вообще теперь не думал. Все было направлено на движение вперед, которое почему-то казалось очень важным. Его сознание уже слилось с дорогой, было ей самой, все вытянулось, распласталось во времени, а потом - рывок и состояние блаженного покоя, разом затопившее все его существо.
