Кандид сидел на песке, чуть прикрывшись поперек тела штанами и строгал скальпелем толстый обломок ветки дерева, видимо, поваленного недавним ураганом. А Нава, не помышляя о смущении, голышом стояла на лежащем стволе этого дерева, блаженствуя под теплыми солнечными лучами, и краешком глаза наблюдала за Кандидом. Она давно заинтересовалась его странным занятием. В Лесу никто никогда ничего не строгал: нечем и незачем. Здесь для того, чтобы построить дом, не надо было убивать деревья, здесь созидание вершилось без разрушения.
«До Одержания, — подумала Нава. — Одержание выбивается из древнего принципа жизни. Но, видимо, смена биологических видов без этого невозможна… Хотя и это спорно… Странно: раньше, когда я почти не задумывалась, сомнений почти не было, сейчас же, когда, похоже, я научилась самостоятельно мыслить, уверенности нет ни в чем. Сплошные сомнения».
— Что это ты делаешь? — соскочила она со ствола и подбежала к Кандиду. — Покажи!
Кандид, увлекшийся своим занятием, не успел спрятать творение и растерянно молчал, накрыв его ладонями.
— Ты опять Молчун, а не Кандид? — усмехнулась Нава. — Ну, правда, покажи. Мне очень любопытно. В Лесу никто такого не делает.
— Но это еще не готово! — вздохнул Кандид. — Когда еда не готова, ее не ставят на стол.
— Так это еда?! Из дерева? — удивилась Нава. — Вы на Белых Скалах едите деревья?
— Да нет, — засмеялся Кандид, — если и еда, то для глаз, для души… Духовная пища.
— Не понимаю. Покажи! — настаивала Нава.
— Я обязательно покажу, — пообещал Кандид. — Но когда кончу.
— Ну, как это… — пыталась она вспомнить странное слово, которому он ее когда-то учил. — Ну, пожалуйста!
Кандид улыбнулся.
— Против этого слова я бессилен, но учти — это еще не готово, — и развел ладони.
Нава тут же схватила деревяшку с его колен и принялась ее рассматривать. Она ощутила мурашки озноба на спине, когда увидела, что из ствола боком высунулась женщина… нет, подруга… или женщина (?), очень на кого-то похожая. Да на нее саму и похожая! Ну, конечно, это она и есть! Было странно и страшно видеть себя деревянной, да не просто целиком деревянной, а наполовину поленом. Было видно, что она, эта деревянная Нава, выходит (выступает?.. выдирается?) из дерева, но пока… Наве стало боязно, что она деревянная никогда не вырвется на свободу.
— Мы никуда отсюда не уйдем, пока ты не освободишь меня из этого дерева! — решительно заявила Нава.
— Хорошо сказано, девочка, — задумчиво кивнул Кандид. — Я даже не подумал, что этот полуфабрикат — символ твоих, да и моих отношений с Лесом.
— Символ? — вопросительно посмотрела на него Нава.
— Ну, мысль о тех, кто живет в Лесу, выраженная зрительным образом… Ты говоришь — и Лес так мыслит нами… А это моя мысль о тебе в дереве, а не в живой плоти… Понятно?
— Немного, — задумчиво кивнула Нава. — Никогда бы не подумала, что ты можешь мыслить так же, как Мать-Природа…
— Не только я, все люди — иначе бы мы не были ее детьми, — скромно заметил Кандид. — Можно было бы так и оставить эту… мысль… Но пока она слишком печальна… А я задумал мысль радостную и красивую, как ты… По крайней мере, когда-то… Сейчас ты стала построже, но и прекрасней.
— Нет-нет! Ты должен освободить меня от дерева! — потребовала Нава. — А то я задохнусь в нем! Мне и сейчас уже трудно дышать!
— Тогда верни мне… скульптуру и не мешай работать! Я же говорил, что еще не готово. Я хотел сначала освободить, потом показать тебе.
— Ты был прав, — протянула ему Нава странную деревяшку.
Кандид взял ее и внимательно рассмотрел.
— Да-а, символ, — покивал он. — Тебя-то я освобожу, но где тот скульптор, который освободит всех нас?.. Да и хотим ли мы этой свободы?.. Или задохнемся от ее избытка?..
— О чем ты, Кандид? — спросила Нава.
— Да так, — хмыкнул он. — Продолжение следует… Мужские забавы… Философские фантазии… Интеллектуальный секс…
— Опять не понимаю, — нахмурилась Нава.
— Так, — сказал Кандид, — если мы с тобой будем только философствовать, то я не смогу заняться твоим освобождением, — потряс он поленом. — Ты лучше опять встань на этот ствол. Мне надо на тебя смотреть, чтобы вырезать, а заодно и поболтаем. Теперь с тобой стало интересно разговаривать… подруга.
— С тобой тоже, — призналась Нава, заскочив на ствол.
— По крайней мере, теперь я знаю, кто я, и понимаю, хотя бы приблизительно, что происходит…
Он изучающе посмотрел на прекрасную натурщицу и коснулся скальпелем дерева.
Нава удовлетворенно вздохнула, увидев, как на его колени падают стружки.
— Так о чем ты говорил, Кандид? — напомнила Нава. Ей, в самом деле, было интересно разговаривать с ним. Это было похоже на общение с Матерью-Природой там, в Городе, во время Одержания, где она все время узнавала что-то новое и имела возможность задавать вопросы. Там — мысленно, здесь — вслух. Может, и с подругами интересно, но что-то ее удерживало от общения с ними. Две встречи с матерью не слишком вдохновляли. Скорей всего, у них наиболее популярен язык приказов. Да и какой еще язык может быть у тех, кто выполняет чью-то волю, хотя бы и Матери-Природы?.. Но возможно, она и несправедлива к ним.
