— Сначала мне было просто жаль его, — призналась Нава. — Ты должна понимать, что он в Лесу чужой, что ему трудно и чуждо здесь, что душа его всегда будет рваться к своим, в свою деревню… Даже если он утверждает обратное… Это обратное — от ума, а рваться он будет сердцем… Вот я и хотела помочь ему вернуться на ту почву, где он вырос, и для которой рожден… Но пока мы шли по Лесу вдвоем, я поняла, что этот чужак — самый близкий мне человек в Лесу… Ведь вам в деревне я теперь тоже чужая, а Славных Подруг, о которых все бремя вам сообщает Слухач, я еще не знаю, кроме мамы… И она мне показалась чужой… И еще я поняла, что те чувства, которые я испытывала к Молчуну, когда была его настоящей женой, не исчезли после Одержания… У других подруг обычно не так, не совсем так — они, может быть и помнят о своих чувствах, но оценивают их совсем иначе — с пренебрежением, со стыдом, с желанием забыть их. Я это поняла из разговора с мамой. Может быть, это потому, что Молчун не такой, как все?.. А может, мое Одержание какое-нибудь не такое?.. В общем, он по-прежнему остается моим мужем в моих чувствах к нему… И самое странное — когда я была его женой раньше, он не видел во мне жены, он считал меня дочерью и никогда не трогал, как мужчина… А теперь, я чувствую, он стал видеть во мне женщину, которой нет!.. Он, как и ты, видит то, что снаружи… И я вижу, он мучается от этого… Мне его жалко… Я думаю, что ему нужны две жены — одна только как друг, как очень близкий друг… другая как женщина и, наверное, тоже как друг, но это уж как получится… Я хочу, чтобы ты стала его второй женой… В твоем понимании — единственной женой, а я буду его другом, если получится — вашим другом. Как дружат мужчина с мужчиной и женщина с женщиной… Если ты только не хочешь стать подругой… Учти — если ты останешься женщиной, то состаришься и умрешь, а если станешь подругой, то всегда будешь молодой и здоровой и, если не случится чего-нибудь очень страшного: извержения вулкана, пожара или на тебя не нападет машина смерти, вроде вертолета, ты будешь жить всегда!.. Хорошо подумай… Очень хорошо подумай… Те люди, что сейчас живут в деревне, обречены на вымирание — когда все женщины станут подругами, а те, кто не станет, умрут, то мужчины сами вымрут через одно поколение… В Лесу будут только подруги. И ничего с этим поделать нельзя. Можно только немного замедлить процесс…
— Я не хочу думать!.. Я не умею думать! Я точно знаю, чего хочу!.. Я хочу быть такой, какой создала меня Мать-Природа, и хочу, чтобы Молчун был моим мужем!.. — воскликнула Лава.
«А она красива, — отметила Нава. — К тому же страсть украшает человека».
— Я постараюсь, чтобы никто не помешал тебе жить так, как ты хочешь… Сама понимаешь, я не вездесуща и не всемогуща… Я могу считать, что ты приняла мое предложение?
— Да, — кивнула Лава. — Идем к Молчуну!
— Ты считаешь, что он подчинится нашему решению? — усмехнулась Нава. — Ты совсем его не знаешь. Он подчиняется только своим решениям. Поэтому его надо постепенно подвести к тому, чтобы он сам взял тебя в жены.
— А как это сделать? — спросила Лава.
— Он любит тех, о ком заботится, — сказала Нава. — Надо приучить его заботиться о тебе… Только не налетай на него, как ураган, не навязывайся — это вызовет обратную реакцию.
— Обратную чего? — не поняла Лава.
— Действие, противоположное тому, на которое ты рассчитывала.
— Что ж мне делать? — растерялась Лава.
— Пока ложись спать, — улыбнулась Нава. — И подумай обо всем, о чем мы говорили. Может быть, ты еще передумаешь… А может, придумаешь, что тебе делать.
— Я не засну, — покачала головой Лава.
— Я и говорю: не заснешь — подумай… Иди. Я еще проверю деревню.
Лава ушла, оглядываясь на Наву, пока та не исчезла в темноте.
Нава обошла территорию лагеря. Прыгающие деревья стояли плотно. Незваный гость не протиснется. Вдобавок она накрыла лагерь пологом лилового тумана.
