— А куда он денется, скажите на милость!
Последнее слово толстяка прервал вскрик. Они с Никой оглянулись на Марсию. Та, схватившись за шею, повалилась наземь. Еще Зарецкая успела различить вспышку над городской стеной, а в следующую секунду лекарь упал ничком, прошитый лучом плазмы. Марсия, тихо мыча и хрипя, страшно корчилась в агонии.
— Не умирайте! Только не умирайте!
Сжав Доминика одной рукой, другой Ника пыталась помочь монаху встать. Марсия с обугленной сквозной раной в шее, затихла, но на нее уже никто не обращал внимания.
Их провожатый приподнялся на локтях и прошептал:
— Летите на Землю. Попробуйте разыскать Кристиана… Кристиана Элинора… Пусть он сообщит вашим правителям, что Агриппа и Эндомион мертвы и что мы сумели закрыть Врата. Так и передайте, он поймет!
— Нет! Я вас не оставлю, вставайте сейчас же! — завизжала Зарецкая.
Рядом с нею в землю ударил луч.
— Слушайте, я не смогу! Не смогу, не теряйте времени! Скорее на борт и летите же!
И толстяк ткнулся лицом в склизкую траву.
Вбегая во флайер, Ника ощутила хлесткую боль справа, под мышкой, и в груди. К счастью, Доминика она держала левой рукой и только благодаря этому не выронила его. Внутри разгорелся пожар, и полтуловища парализовало, будто его и не было никогда. Зарецкая ухватила поплывшее сознание и бросилась к кабине пилота:
— На космодром! Быстро! Я сотрудница ВПРУ!
Вряд ли на «синта» произвело впечатление ВПРУ, но не подчиниться воле человека он не имел права.
Ника перевела дух, привалилась к переборке и, опустив голову, поймала взгляд широко открытых голубых глаз сына. Словно что-то понимая, он молча и серьезно смотрел на нее снизу.
— Всё, всё! Мы летим домой, слышишь?
Доминик моргнул.
Ненавижу толпу… Конечно, мало кто может похвастать тем, что любит это неуправляемое скопище людей, но, думаю, у каждого будут свои аргументы. Лично для меня толпа — лишнее подтверждение аморфности, как моей, так и остальных. Очутившись в ней, где каждый шагает в ногу с другими к какой-то неведомой цели и одномоментно становится частью биомассы, я ловлю себя на том, что желаю тут же повернуть вспять, раскидать всех окружающих, нарушить тупое движение стада, сделать что-то не так, вопреки. Один писатель древности хорошо сказал: «Ад — это другие»[44]. Я добавил бы от себя только пару слов: «…это другие в толпе». Наверное, таким образом все еще сказываются отголоски моей душевной болезни. Когда-нибудь я научусь воспринимать толпу спокойно. Когда-нибудь.
Мы шли в ординаторскую, нас было двадцать с лишним человек, и, естественно, такое количество людей уже может считаться толпой. Поэтому я ощущал себя неуютно, хотя поводом для общего сбора было очень серьезное событие, от которого негоже отвлекаться на пустяки — на такие вот, к примеру, «ощущения». Но слова из песни не выкинешь, как говорит Фаина Паллада: избавиться от посторонних мыслей я не мог даже теперь.
Тьерри Шелл объявил общий сбор. К Лаборатории прилетело множество флайеров, груженных спецтехникой. Служащие военного отдела тоже были на ногах, офицеры укомплектовывали их в группы и направляли в фургоны. Теперь это была уже не просто тревога, привычная землянам в последние недели. Теперь сама атмосфера источала угрозу; мрачно сгустившись, она угнетала всех живых существ в округе. И тому была вполне материальная причина.
Четверть часа назад Тьерри Шелл вызвал всех на сеанс голографической связи. Я еще ни разу не видел его таким: Шелл являл собой пока еще живое доказательство того постулата, что спать человеку, хотя бы иногда, — нужно.
Все мы, его подчиненные, уселись кто куда. Я пристроился на подоконнике, рядом с Лизой Вертинской, которая слабо, через силу мне улыбнулась. И сразу же стало понятно, что она уже в курсе новостей, которыми Шелл еще только намеревался поделиться с нами.
— Так, парацельсы мои, ждет нас хлопотная и неприятная работенка, но кто, если не мы. Не знаю, чем все прикроется, чем сердце успокоится, но ведет нас дальняя дорога в казенный дом… — Тьерри двумя пальцами потер красные распухшие веки и проморгался. — В аэропорту Мемори чрезвычайная ситуация: двое с подозрениями на инфицирование Yersinia pestis[45] были задержаны на контроле…
Мы с Лизой переглянулись, и она слабо кивнула. Тут наступила пауза, вызванная помехами связи, изображение померкло, а коллеги начали перешептываться. Не стали в этом исключением и мы с Вертинской:
— Я видел «Черных эльфов» возле фургона… Все не так просто, как говорит господин Шелл?
Лиза повела плечами и тесно сложила руки на груди, будто вешая замок.
— Все совсем непросто, Крис. Судя по всему, у нашего руководства есть основания считать, что в аэропорту вместе с нормальными пассажирами задержаны и эти… как их? Спекулянты?
— Спекулаты[46], — автоматически подсказал я, хотя мои мысли побежали в другое русло, далекое от темы разговора.
Вертинская тихонько фыркнула от смеха:
— С латынью у меня всегда были проблемы, уж что есть, то есть…
— И под кого они замаскированы на этот раз?
