Она прикрыла глаза, потянувшись к самой сути. И ничего не нашла… Но мгновенное разочарование погасло, когда она обдумала, что это значит.
Искусство изготовления сосудов сотни лет как утрачено; о том, как они действуют, почти ничего не известно. Но если они способны подключаться к тайнику тени…
Значит, превращение в тень не уничтожает тайник, а только запирает его!
Значит, есть шанс, что Давьян прав. Исцеление возможно. Можно все вернуть.
Дрожа, девушка сняла с предплечья вуаль, и, едва она стала видимой, Элосьен озабоченно всмотрелся в ее лицо.
– Что-то не так?
Аша колебалась, в голове у нее разом взвихрилась дюжина мыслей.
Если это верно для всех сосудов и всех теней, то это открытие величайшей важности. Тени утрачивают метку, они не связаны догмами. Они могут использовать сосуды по своему усмотрению. Если захотят – как оружие. Пусть менее эффективно, чем одаренные, – что ни говори, большей частью тенями становились одаренные, провалившие испытание, – но и так каждый будет стоить сотни обычных солдат, если только уговорить их защищать город.
С другой стороны… Она доверяла Элосьену, однако… Он Страж Севера. Не сочтет ли он, что обязан уведомить о таком Надзор? Учитывая, что блюстители уже сейчас боятся Шадрехина, а вместе с ним и всех теней, страшно было подумать, как они встретят такую новость.
Потом она вспомнила о видениях из Журнала и поняла, что выбора нет. Авгуры видели слепцов в стенах города. Она не вправе утаить такое открытие.
– По-моему… Я уверена, что вуаль черпала из моего тайника, – дрогнувшим голосом проговорила девушка.
Несколько мгновений Элосьен смотрел на нее пустыми глазами.
– Из твоего
– Понимаю, как это звучит. – Аша потерла лоб и уставилась на зажатую в руке дужку вуали. – Но мне не почудилось.
– Наверняка ты ошиблась, – покачал головой Элосьен. – Если бы тени могли использовать сосуды, мы бы знали.
– Так ли? – Аша заглянула ему в глаза. – Тени появились только после войны, а учитывая, как к ним относятся… Не думаю, что многим из нас довелось хоть увидеть сосуд, не то что подержать в руках. Не забывайте, в большинстве своем мы – одаренные, не прошедшие испытаний. Я наверняка знаю, что в Толе теней близко не подпускают к оставшимся в Атьяне сосудам. А блюстители не допустили бы тень… ни до чего. – Аша пожала плечами. – И, будем откровенны, многие ли тени признались бы, даже узнай они о таком?
Поразмыслив несколько секунд, Элосьен что-то бросил ей – вещица блеснула, закрутившись в воздухе.
– Докажи.
Поймав колечко на лету, Аша раскрыла ладонь. То самое серебряное кольцо из хранилища.
– Эрран сказал, что толчок воздуха может проломить стену.
– У Эррана это был первый опыт с сосудом, и парень накачал в него столько сути, что мог бы пробить Илин Тор, – сухо возразил Элосьен. – Тебе хватит самой малости.
Аша кивнула, держа перед собой кольцо. Она уже собиралась закрыть глаза, когда Элосьен кашлянул:
– И все-таки нацель его, пожалуйста, не мне в голову.
Криво усмехнувшись, Аша развернулась к книжному шкафу. Глубоко вздохнула, сосредоточилась.
Сперва она не почувствовала ничего. Потом возникла… связь. Сила накапливалась в кольце…
Аша высвободила ее.
И отлетела назад, ударившись спиной о стену. У нее клацнули зубы, а аккуратно разложенные по полкам книги и документы превратились в трепещущую, беспорядочную груду бумаги. Элосьен поднял на ноги обомлевшую девушку. Та смотрела круглыми глазами.
Оба несколько мгновений молча обозревали разгром. Место попадания на полке топорщилось щепками, и по стене от этого места расходились круговые трещины.
– Судьбы… – пробормотал Элосьен, переводя взгляд от стены к Аше и снова на стену.
– Судьбы… – заплетающимся языком повторила девушка.
Потом они несколько минут наводили порядок, и даже когда более или менее разгребли худшее, еще долго молчали, уйдя каждый в свои мысли. Наконец Элосьен сел, указал на кресло Аше и принялся разглядывать ее как хитроумную головоломку.
– Если допустить, что это относится не только к тебе, а ко всем теням… – тихо начал он. – Вы не связаны догмами?
Аша покачала головой.
– Насколько могу судить, нет.
Элосьен потер лоб.
– Мне нужно время это обдумать. – Он поморщился. – А пока мне нужно, чтобы ты обещала… Ты ни словом об этом не обмолвишься. Никому. Даже авгурам. Если это выйдет наружу… – он совсем помрачнел. – Паника. Переполох среди блюстителей, и среди простонародья, скорей всего, тоже. Это плохо кончится для теней. А потом, каждая тень, которой случится завладеть сосудом… – Герцог выглядел совсем больным. – Я знаю, Аша, многие тени – хорошие люди, но многие ненавидят блюстителей за то, что те с ними сделали. Не знаю, можно ли их винить, но дать им такое оружие…
Аша кивнула – она тоже успела обдумать последствия и понимала, что герцог прав.
– Я даю слово, – успокоила она. – Но как насчет обороны против слепцов?
– Нет, – мотнул головой Элосьен. – Даже ради этого – нет.
Он движением руки остановил готовую возразить девушку.
