– Не похоже, – с болью в голосе согласилась Каралина. – Он… по-моему, болен. Не могу объяснить. Только что был здоров, почти нормален, и вдруг – вспышка ярости. Он постоянно выглядит усталым, подозревает всех и вся. Особенно Тол Атьян. Известия о вторжении он поначалу счел уловкой. Уловкой одаренных с целью принудить его к изменению догм. – Каралина вздрогнула. – Это пришло ему в голову
– Откуда такая мысль?
– Не знаю. – Каралина потирала лоб. – Он не хочет верить, что слепцы угрожают городу, даже сейчас, когда они так далеко зашли. Он практически не слушает твоего отца, да и мне все труднее пробиться сквозь охрану, чтобы его повидать. Даже Лаймана Кардаи он слушает через раз, а ведь они двадцать лет были друзьями. – Принцесса помолчала. – Он потеет, кожа землистая, часто отказывается от еды. Люди говорят, это от напряжения, но… мне беспокойно.
Вирра пробрал озноб.
– Ты думаешь, слепцы с ним что-то сделали?
– Не знаю, – развела руками Каралина. – В том-то и дело. Я пробовала с ним об этом говорить, но он только посмеялся. – Лицо ее исказилось. – А с Домами я не решусь этого обсуждать.
– Нельзя. Ко всему нам не хватало только переворота, – согласился Вирр. Каралина устало кивнула.
– Вот так и обстоят дела уже пару недель. Но, судьбы, как же хорошо, что ты вернулся! Мне тебя не хватало.
– И я скучал, Кара, – улыбнулся Вирр. И поднял бровь. – Что же дальше?
Каралина ответила призрачной улыбкой.
– Дальше будет пир по случаю возвращения Торина Андраса после славной победы на Каландрах. Ручаюсь, военные ждут не дождутся повести о твоих подвигах.
Вирр застонал.
– Нельзя ли без этого? На нас, что ни говори, движется армия.
Каралина пожала плечами.
– Дома сочтут это доводом за, а не против. Отчасти, конечно, ради случая стать твоим новым доверенным другом. А отчасти потому, что все они – дураки и рады всякому предлогу забыть о действительности, отвернуться от нее.
Вирр засмеялся.
– Туго тебе пришлось в эти две недели, коль ты так о них говоришь.
Каралина закатила глаза.
– Ты не представляешь! Это стервятники, Тор. Ты бы не поверил, сколько я наслушалась не слишком завуалированных предложений сделать меня королевой, если только я заверю Ассамблею, что мой отец не в состоянии править. С оплатой по исполнении, разумеется. – Она с отвращением тряхнула головой. – Так или иначе, все они желают пира. И если твое возвращение не отметят звуками фанфар, могут что-то заподозрить.
– Потрясающе, – сухо отозвался Вирр.
Каралина подняла бровь.
– Тебе, знаешь ли, придется привыкать заново.
– Знаю. – Вирр прикусил губу. – И, кстати… Мне, пожалуй, следует встретиться с семьей. Кроме тебя, никто еще не знает, что я вернулся.
Каралина улыбнулась, смягчившись.
– Конечно, тебе не терпится их повидать. И они, уверена, будут в восторге от встречи. Твой отец очень тревожился, Торин.
Вирр поморщился. Он гадал, сколько упреков ему предстоит выслушать за путешествие в Дезриель. Одно утешение: выволочка предстоит наедине и только после радостной – будем надеяться – встречи.
– Веди, – попросил он.
Каралина не спешила послушаться.
– Дай я прежде устрою тебе комнату для отдыха… и ванну, – добавила она, обводя глазами его усталое лицо и грязную одежду. – Как бы твоя мать, встретив тебя в таком виде, не упала в обморок. Лишний час ожидания их не убьет.
– Хорошая мысль, – хмыкнул Вирр.
И потащился за Каралиной, мысленно укрепляясь перед лицом предстоящего урагана внимания и фальшивых улыбок, которых так долго страшился.
Теперь уже пути назад не было.
Вирр волновался.
Два часа над ним прокудахтал дворцовый портной – старикана при виде одетого в лохмотья принца чуть не хватил удар. А до того несколько слуг искупали Вирра – само по себе испытание не из приятных. Волосы ему остригли по последней городской моде. Пробившуюся после Триндара щетину превратили в аккуратную узкую бородку. Затем на него обрушили град последних новостей из Каландры – вряд ли он сумел бы что-нибудь вспомнить, возьмись кто его выспрашивать. Впрочем, для начала хватит и этого – в ответ на слишком заковыристые вопросы можно было сослаться на усталость.
Теперь он ждал встречи с семьей: отцом, матерью и младшей сестрой. И сам не знал, предвкушает ли радость или боится. Не изменились ли они за эти три года? Примут ли его, как принимали раньше, или время затенило их взгляд на сына и брата?
Вирр в который раз подергал рукава, хмуро глянул на кружевные манжеты. Тело, кожа отвыкли от подобных костюмов. В них Вирр вновь почувствовал себя ребенком, которому одежду выбирают другие.
Услышав, как открылась дверь, он съежился. Резко обернувшись, увидел в дверях знакомую фигуру отца в голубом плаще, сзади выглядывали мать и Делдри. Мгновение все ошеломленно молчали, словно не ожидали увидеть друг друга так близко.
Потом картина ожила: отец бросился к нему, стиснул так, что из груди вырвался смешок. Элосьен всегда отличался сдержанностью… Такое проявление чувств было неожиданным, хоть и приятным. Скоро к объятиям присоединились Делдри и Гелдара – мать, обнимая сына, раз-другой всхлипнула.
