— Значит, мы обречены! Вот уж не думал, что у нашего сказания будет такой печальный конец!
Унылый тон Лиана словно прибавил Каране храбрости. Она обвила его шею руками и заговорила с ним голосом, полным добродушного сарказма, который приберегала специально для критических ситуаций:
— Ну должен же у него быть какой-то конец! Когда я подумала, что ты меня предал, мне показалось, что у меня остался шанс выкрутиться в одиночку. Но теперь, когда выяснилось, что ты просто в очередной раз проявил свой идиотизм и по-прежнему будешь сидеть у меня на шее, боюсь, у нас действительно не осталось надежды.
— Хватит надо мной издеваться! Мне и так страшно.
— Я вижу. Но разве не дзаиняне говорят, что безвыходных положений не бывает?
— Ты права, выход есть всегда.
— Так-то оно так, да вот что-то мне никак его не найти!
Прошло несколько дней. Близился приезд Тензора, и настроение у Караны окончательно испортилось. Она чувствовала себя виноватой в том, что привела Лиана на верную смерть, и к тому же ей не удавалось придумать, как бы выкрутиться из этой ситуации. Им с Лианом было бы трудно выбраться из Шазмака, даже если бы она сразу отдала аркимам Зеркало. Но делать это сейчас было слишком поздно. Карана все чаще не выходила из комнаты, и тогда она смотрела из окна на реку, шумевшую в глубоком ущелье, или писала что-то у себя в дневнике.
К Лиану аркимы относились, как и раньше, со сдержанной учтивостью. Теперь ему разрешалось посещать библиотеку, и, хотя он опасался, что его там ждет западня, соблазн был слишком велик. Вопреки желанию Караны, он ходил туда несколько раз. Сначала он просто бродил вдоль полок, наугад снимая с них книги, рукописи и свитки. Лиан постоянно озирался в страхе, что к нему неслышно подкрадется библиотекарь, но Эммант не появлялся.
Скоро Лиану наскучило это занятие, потому что, как его и предупреждал Раэль, все книги были на арканском языке, которого он не понимал. Снова и снова он брал в руки «Аркимские сказания» и изучал их загадочный текст или просто погружался в мечты и думал о Зеркале. Он смирился с мыслью о том, что навсегда останется в Шазмаке и, может, здесь и сгинет. Теперь ни от его воли, ни от его поступков больше ничего не зависело, и он полагал, что с таким же успехом может продолжать свою работу.
На седьмой день после их прибытия в Шазмак Лиан сидел в одиночестве за столом в холодной комнате и пил одну чашку чая за другой, наслаждаясь горячим напитком. Он все время вспоминал книгу со сказаниями аркимов. Чтобы ее перевести, ему понадобилось бы несколько месяцев. Впрочем, он мог прочесть написанные в ней слова, а значит, мог выучить их наизусть, а потом записать по памяти на бумагу где-нибудь в другом месте и перевести. Как обогатил бы он этим Предания Сантенара! Размышляя об этом, Лиан старательно отгонял от себя мысль о том, что, возможно, в другом месте оказаться ему больше не суждено.
Он вскочил на ноги и поспешил в библиотеку. Хотя Лиан и был привычен к тому, чтобы дословно запоминать прочитанное, — ведь это умение считалось одним из главных, которым должны были владеть все летописцы, — он прекрасно понимал, какую трудную задачу поставил перед собой. Ему предстояло сделать над собой колоссальное усилие, чтобы прочитать и запомнить так много текста на фактически незнакомом языке. Пожалуй, никогда еще ему не приходилось делать ничего подобного.
Первые страницы были самыми трудными, но когда Лиан уловил ритм незнакомого языка, а его глаза привыкли к угловатым буквам, читать стало намного легче. Хотя он понимал очень мало слов, вскоре в общих чертах Лиан начал догадываться о содержании прочитанного. Его околдовал загадочный музыкальный язык, под напевы которого У него в голове появлялись образы из истории аркимов: их прибытие на Сантенар, их победы и поражения. «Аркимские сказания» отличались от известных Лиану Преданий и во многом им противоречили. Перед его мысленным взором аркимы предстали гордым и могущественным, но болезненно неуверенным в себе народом, верными и надежными союзниками, непрерывно становившимися жертвой предательства. Аркимы заключали великие, но неразумные союзы, строили могучие города и создавали непревзойденные произведения искусства, но думали только о прошлом и в результате полностью отказались от контакта с окружающим миром. Они ни на минуту не переставали вынашивать мысли о мести Рульку, который пригнал их на Сантенар и считался источником всех их несчастий.