Как в тумане, обуреваемый волшебной эйфорией, Лиан встал и вошел в темную комнату Караны, освещенную тусклым светом нескольких звезд. В голове Лиана снова роились мучительные вопросы, требовавшие ответов. А где можно было их почерпнуть, если не в Зеркале?! Лиан прикоснулся к светильнику над дверью, и комнату Караны залил неяркий свет.
Скромная обстановка комнаты состояла из маленького стола и трех стоявших у окна стульев с причудливыми витыми ножками, изготовленных из иссиня-черного металла. Слева у стены размещались два сундука, укрепленных металлическими полосами, и небольшой шкафчик с множеством ящичков. Мешок Караны лежал на полу между шкафчиком и одним из сундуков. Справа у стены находилось металлическое ложе с матрасом, накрытым синим пушистым покрывалом, на котором лежала тонкая книга в кожаном переплете.
Лиан взял ее с покрывала. Книга была легкой, но в ней было довольно много страниц, первая половина которых была исписана витиеватым неразборчивым почерком. Вторая половина книги была пуста. Лиан понял, что это дневник Караны, о существовании которого он и не подозревал, и положил его на место.
В шкафу ничего не было. Лиан открыл первый сундук, но в нем оказалось только аккуратно сложенное постельное белье. Во втором сундуке он нашел небольшую стопку одежды. Там же было и походное снаряжение Караны: поношенная и испачканная грязно-зеленая непромокаемая накидка с капюшоном, спальный мешок, скатанные одеяла, кружка и котелок, топорик, сапоги и еще кое-какая мелочь. Лиан наклонился и засунул руку под стопку одежды. Его дрожащие потные пальцы нащупали там что-то твердое.
В этот момент со стороны двери послышался шорох. Лиан, сгорая от стыда, повернулся и увидел там с трудом сдерживающую слезы Карану.
— Какая же я дура! — с горечью сказала Карана, отчетливо выговаривая каждое слово. — Теперь я вижу, чего стоят твои обещания! Вон из моей комнаты!
— Все совсем не так, как ты думаешь! — в отчаянии начал оправдываться Лиан. — Я хотел одним глазком взглянуть на него! Я… — Он и сам прекрасно понимал, какими нелепыми были для Караны все его слова.
У Караны исказилось лицо. Лиан никогда еще не видел ее в такой ярости. Она шагнула к нему. По лицу у нее пошли красные пятна.
— Убирайся! — сквозь зубы прошипела она. — А я-то тебе верила! Я могу уважать хитрого и умного врага, но не предателя! А ты… Ты дал мне слово и не сдержал его! Слышать не могу твои жалкие оправдания! Я тебя просто презираю!
Лиан попытался успокоить Карану, взяв ее за руку:
— Ты ошибаешься! Меня околдовал Эммант!..
В следующий момент Лиан получил оглушительный удар по лицу и оказался на полу. Он поднялся на колени, схватившись руками за страшно болевшую челюсть, и удивленно уставился на Карану:
— За что?!
Карана внезапно побледнела и осела на пол, судорожно прижимая к груди больное запястье.
— Я опять сломала себе руку! — сказала она. Карана скорчилась на полу, навалившись всем телом на больную руку, смертельно побледнела, и казалось, вот-вот потеряет сознание. Глаза у нее были закрыты, а по щеке катились две слезинки. Лиан понял, что дальнейшая физическая расправа ему не грозит, наклонился над Караной и осторожно погладил ее по плечу, а потом — по руке. Запястье уже распухло, и он почувствовал под кожей сильно смещенные кости. Карана тихонько застонала, а Лиан огляделся по сторонам, прикидывая, что бы наложить на перелом. Карана едва слышно прошептала:
— На кухне есть подставка для фруктов. Попробуй ее разобрать.
Лиан выбежал из комнаты. Подставка, как и все изделия аркимов, имела весьма затейливую форму. Она опиралась на высокий треножник из металлических трубок, соединенных короткими перекладинками. Карана услышала в кухне страшный грохот, словно хрупкий треножник подломился под весом взгромоздившегося на него циклопа. Потом появился Лиан, с беспомощным видом вертевший в руках обломки подставки.
— Идиот! Она же разбирается! — простонала Карана. Лиан начал развинчивать остатки подставки, и скоро у него в руках оказались две тонкие трубочки, покрытые витиеватой резьбой. Карана открыла глаза и села, судорожно сжав плечо Лиана. Она мужественно терпела, не издав ни звука, пока он вправлял ей кость и неловко накладывал на сломанное запястье трубки, обмотав их веревкой.
Закончив заниматься запястьем, Лиан отнес Карану на постель, положил ее на одеяло и остался стоять рядом в полной растерянности. Девушка открыла глаза.
— Позови Раэля! — попросила она и снова закрыла глаза. Лиан, осторожно прикрыв за собой дверь, бросился выполнять ее просьбу.