— Это грустная история. Когда я здесь жила, я была еще совсем девочкой. Эммант любил меня или утверждал, что любит, хотя его поступки говорили совсем о другом. По доброте сердечной я слишком долго его терпела, когда же терпение иссякло, я поняла, что не знаю, как от него избавиться. И потом, мне было его жалко. Ведь он тоже двоекровник — наполовину арким, наполовину сантенарец. Правда, он так с этим и не смирился. Он живет как изгой, но только потому, что сам себя загоняет в угол. В конце концов я уже не могла выносить его приставаний, о чем и сказала ему довольно резко. С тех пор он жутко невзлюбил меня и стал пакостить при любом удобном случае: говорил обо мне гадости, подкарауливал, стараясь застать врасплох. И однажды ему удалось. — Карана вздрогнула, вспомнив о том, как все было. — В память об одной из таких встреч он наградил меня вот этим, — сказала она, прикоснувшись пальцем к шраму над глазом. — А я пырнула его ножом и постаралась оскорбить, потому что он гнусная трусливая тварь, способная нападать только из-за угла. Аркимы запретили ему приближаться ко мне — с этого момента он еще сильнее возненавидел меня. Я ранила не только тело Эмманта, но и его самолюбие, навредив в первую очередь самой себе. Теперь я испытываю к нему не отвращение, а скорее сочувствие, и, возможно, он это понимает. Мне было невыносимо стыдно, что я не сдержалась и бросилась на него с ножом, поэтому я не могла больше оставаться в Шазмаке. Что бы сказал о моем поступке отец?! Он был большим и сильным, но очень добрым человеком. — У Караны на глаза навернулись слезы. — Он сумел бы поставить Эмманта на место, не тронув его даже пальцем.
— Сильным людям не обязательно махать кулаками, чтобы их уважали, — заметил Лиан, — но ведь ты-то должна была как-то защищаться!
— Это верно… Впрочем, сила не спасла моего отца. На него напали в горах и убили из-за нескольких медных грошей! — Карана вытерла набежавшую слезу. — Теперь я совсем другая! Мне ничего не стоит причинить кому-нибудь боль! — сказала Карана извиняющимся тоном и осторожно потрогала здоровый кровоподтек на щеке у Лиана, который взял ее здоровую руку и крепко сжал в своей.
Некоторое время оба молчали, потом Лиан спросил:
— Значит, теперь они нас не отпустят?
— Они не могут нас отпустить, хотя им и стыдно держать меня в плену, ведь они по-прежнему считают себя виноватыми в том, что Эммант пытался со мной сделать, и стараются выполнять все мои желания. Я с самого начала знала, что нам не стоит сюда идти. Я думала, что Тензор сейчас где-то далеко за морем, иначе не пошла бы в Шазмак.
— Значит я не?.. — начал Лиан робким голосом.
— Нет, ты не сделал ничего плохого, — ответила она тихо. — Но мог бы! Ну что мне с тобой делать?!
— А как они с нами поступят?
— Они будут ждать Тензора, — ответила Карана. — Поскольку поспешные решения могут навредить не только мне, но и им самим. Но, если им удастся доказать, что я предательница, — добавила она, — ничто не сравнится с моим позором, который придется смыть кровью.
— Ты не предательница! — воскликнул Лиан. — Я ни за что в это не поверю!
— Ты совсем не знаешь аркимов.
— Да ведь ты ничего мне о них не рассказывала!
— Вспомни свое сказание. Ты же сам говорил, что аркимы не могут смириться со своим поражением, хотя это и случилось в незапамятные времена. Они не прощают предательства и рады любой возможности отомстить. А если я встану на пути их мести, то буду для них предательницей, хотя в моих жилах и течет аркимская кровь.
— А почему бы тебе не отдать им Зеркало?
— Услышав твое сказание, я поняла, что не должна отдавать им его. Позже мне приснился сон: Шазмак был разрушен, и виновата в этом была я!
Карана откинулась на постель и уставилась в потолок. Лиан положил руки на колени.
— А что они сделают со мной?
— То же, что и со мной. Впрочем, не стоит сейчас об этом думать, — рассеянно ответила Карана.
— Сначала они тебя обыщут, а потом будут пытать и убьют!
— Не надо преувеличивать! Такие ужасы происходят только в твоих сказаниях. Они обесчестили бы себя таким обыском, ведь, кроме Тензора, меня здесь пока никто не подозревает.
— Но ты же знаешь Шазмак. Давай ночью потихоньку сбежим отсюда! Тут наверняка множество выходов.
— Вовсе нет. Не забывай, что мы на острове. Отсюда ведут только два моста и оба охраняются. Кроме того, в Шазмаке и за его пределами есть Стражи, и их уже предупредили, чтобы они нас не выпускали. Стоит нам сделать только шаг за пределы Шазмака, и Стражи поднимут тревогу. Прости меня, Лиан! Похоже, я привела тебя сюда на верную смерть.
— Как же нам быть?! — воскликнул Лиан.
— Я боюсь даже разговаривать с Тензором, — начала размышлять вслух Карана. — Он прочтет по глазам все мои мысли!
— А кто он, собственно, такой?
— Тензор — предводитель всех аркимов в Шазмаке. Он считает, что ему на роду написано поднять свой народ на бой, и ведет себя, как суровый отец, не прощающий чужих ошибок и нетерпимый к чужому мнению. Тензор умеет заглядывать в души — он сразу разгадает мою тайну.
Лиан застонал: