Стоило ему об этом подумать, как пульс стал таким же отчетливым, как стук в дверь, таким же громким, как вопль страха, как крик о помощи. Лиан заволновался. Неужели кто-то действительно взывал к нему о помощи? Он представил себе Карану, — кто же это мог быть, кроме нее?! — лежащую на снегу, замерзающую, терзаемую болью в сломанной руке. Она не ощущала больше ничего, кроме боли, холода и бремени ответственности, которое она не могла сбросить.
Этот образ был таким четким и ярким, что Лиану показалось, что речь идет о самом близком ему человеке. А еще его не покидало чувство, будто они где-то раньше встречались. Он воскликнул: «Где ты?» — но сна его не услышала.
«На помощь!» — звучал призыв в его голове.
«Где ты? Где ты?» — мысленно кричал он. Внезапно пульс прекратился, словно она замолчала, пораженная неожиданным ответом. Лиан больше ничего не ощущал, и вдруг у него в голове раздался гул, а потом кто-то торопливо произнес: «Скорее! Скорее! Я здесь!»
У Лиана перед глазами поплыли разноцветные круги, а в мозгу со страшной скоростью замелькали самые удивительные образы: крутой склон покрытого снегом холма и чья-то фигурка, жмущаяся к маленькому костерку под ненадежной защитой камней; темный туннель и кто-то маленький, бредущий по колено в воде; высокий человек в развевающихся одеждах, простирающий вперед руку, лицо вельма Идлиса, искаженное яростью. Этот последний образ особенно ярко запечатлелся в памяти Лиана.
Но вскоре его вытеснили новые образы, теперь сменявшие друг друга намного медленнее: Ночная Страна, пузырь бездны, наполненный облаками тумана, над которыми возвышалась темная башня, мрачное сооружение, украшенное колоннами из обсидиана. Чья-то фигура, колоссальная по сравнению с массивным каменным креслом, в котором она восседала, прикованная к нему толстыми цепями, казалась еще более мощной. Но вот фигура медленно выпрямилась во весь невероятный рост и подняла руки, легко разорвав казавшиеся несокрушимыми цепи. Она сделала шаг вперед, потом еще один, протянула к Лиану свою огромную руку. В этот миг полоса тумана скрыла громадину, и только глаза, похожие на водовороты огня, светились сквозь него, непреодолимо притягивая Лиана к себе… Бессвязные образы стали появляться и пропадать у него в мозгу с невыносимой медлительностью, отчего у Лиана потемнело в глазах.
Чей-то крик, донесшийся снизу, вывел Лиана из состояния глубокой прострации. В ответ на этот крик раздался пронзительный вопль, разорвавший мрак, как ослепительный луч маяка, вспыхнувший на утесе. Где-то с треском распахивались и захлопывались двери, кто-то снова закричал, потом дверь в комнату Лиана с грохотом открылась и внутрь ворвались Гайша и Идлис. Идлис схватил Лиана и, подняв над полом, стал трясти, как тряпичную куклу. Потом резко швырнул его обратно на кровать. Гайша присела и, глядя Лиану прямо в глаза, задала вопрос, и от ее голоса у того кровь застыла в жилах:
— Где она, летописец?
Это напоминало одну из самых страшных сцен, которые нередко встречались в его сказаниях. Лиан все еще не пришел в себя от неожиданности, но прекрасно понимал, что перед ним смертельные враги Караны. Его Караны! Краткий контакт, в который он с ней вступил, превратил ее в очень близкого ему человека. Чтобы выиграть время и собраться с мыслями, Лиан забормотал какую-то несуразицу, какие-то отрывки из сказаний, все, что только приходило ему в голову. Гайша встряхнула его и так близко приставила ему к горлу здоровенный нож, что он стал задыхаться, а из глаз потекли слезы.
— Кому нужен сказитель с перерезанным горлом?! — сказала она прямо в лицо Лиану, обдавая его зловонным дыханием.
— Абрр! — прохрипел Лиан, замахав рукой в воздухе. Гайша отвела нож.
— Я не знаю, — с трудом выговорил он.
— Она приснилась тебе, летописец! Что ты видел во сне?
— Ничего я не…
Гайша с силой ударила Лиана по горлу рукояткой ножа, отчего глаза у него вылезли из орбит, а ему самому показалось, что горло уже перерезано.
— Итак? — проговорила Гайша, медленно поворачивая нож лезвием к Лиану и снова поднося его к горлу летописца.
С Лиана было довольно.
— Хорошо, хорошо… — начал было он.
В этот момент в комнате стало светлее, а из дверного проема раздался голос Шанда.
— Отпустите его, — прозвучало негромко.
Вельмы неторопливо поднялись на ноги.
— Уйди, старик. — Идлис проговорил эти слова так, что у Лиана волосы зашевелились на голове. — Или я убью тебя.
— Я сказал, отпустите его! — Голос Шанда хлестнул вельмов как бич. Лампа внезапно засияла ослепительным светом, и Лиан услышал что-то похожее на удар грома. Ему показалось, что корчма подпрыгнула на своем фундаменте.
Гайша отпустила Лиана, потом оба вельма, пятясь, отступили к двери и вышли вон. На лестнице раздалось шлепанье их плоских ног. Вскоре по камням на дороге застучали копыта. Шанд подал Лиану руку. Тот сел на кровати, ощупывая горло, а старик распахнул ставни и посмотрел вслед вельмам, ускакавшим из пятна света в море тьмы.
— Мне надо с тобой поговорить, — сказал Шанд. — Спустись на рассвете во двор. — Он вышел и закрыл за собой дверь.