— Не сомневаюсь, что он назвал меня старым дураком, позабывшим о долге. Впрочем, что там… Да, я знаком с Караной, но это долгая история, так что сначала лучше подкрепись.
Шанд подал Таллии тарелку мяса, которое она проглотила в полном молчании. Потом он принес ей чаю и зеленого вина. Таллия с видимым удовольствием осушила стакан, налила себе еще и попросила Шанда начать рассказ.
— По-моему, Лиана ждет не очень приятный сюрприз, когда он наконец познакомится с Караной! — с улыбкой сказал Шанд в заключение своего повествования.
Таллия удивленно подняла бровь.
— Я хорошо знал ее отца, — пояснил Шанд. — Он погиб, когда она была совсем маленькой. Вскоре умерла и ее мать, на похоронах которой я разговаривал с Караной последний раз. Она была тихой и умной девочкой. Мне показалось, что у нее огромная сила воли, которая всегда поможет ей добиться своего.
— Мне тоже так показалось… Но ты же не считаешь, что ей не стоит помогать?!
Шанд опустил глаза:
— Я уже помог ей однажды… Но идти к развалинам крепости, биться с вельмами и оказаться замешанным в историю с Зеркалом Иггура, или кому оно там еще может принадлежать, я не хочу!
Таллия решила докопаться до истины:
— Несмотря на то что ее отец был тебе другом?
— Ты, конечно, считаешь меня предателем. Но Карана — взрослая, сильная женщина, а я — дряхлый старик. Чем я могу ей помочь?
Они долго сидели молча, пили вино, размышляя каждый о своем. Наконец Шанд заговорил:
— Интересно, что она подумает о Лиане?
— Говорят, он прекрасный сказитель.
— Это правда. Кроме того, он — мастер-летописец. Очень редкое сочетание. Лиан очень обаятельный, щедрый и сердечный человек. Вот только он знать ничего не хочет, кроме своих любимых Преданий. Он все время что-то разыскивает. А любопытство до добра не доводит… Что-то в нем меня все-таки смущает. Может быть, то, что он — дзаинянин.
Таллия, не ожидавшая от Шанда такого замечания, удивленно посмотрела на него, но промолчала.
Шанд покачал головой и продолжал уже более дружелюбным тоном:
— Да, Лиан очень обаятельный. А еще он — немного заносчивый, тщеславный, хвастливый и ленивый. Он все знает о сказаниях и Преданиях, но совсем ничего — о реальном мире. — Шанд снова рассмеялся. — Дорого бы я дал за то, чтобы присутствовать при их встрече!
— Я отправлюсь за ним, как только рассветет, — сказала Таллия. — Покажешь мне дорогу?
Он кивнул и тут же добавил:
— Вряд ли ты разыщешь их в таком снегу. Карана хорошо знает горы и найдет, где спрятаться.
Дождь, прошедший рано утром, кое-где растопил снег, но воздух был по-прежнему холодным, а низкое солнце почти не грело. На вершине холма Лиан долго бродил в кустах, пока не нашел едва заметную тропинку на его западной стороне. Когда-то это была дорога, по которой могла проехать повозка, но ее забросили так давно, что она сильно заросла и по ней нелегко было передвигаться даже пешком.
Вскоре идти стало еще труднее. Лиану пришлось перебраться через несколько каменистых оврагов. Когда-то через них были переброшены изящные каменные мостики, но их давно подмыла вода, и они рухнули на дно. Местами рядом с дорогой попадались обломки разрушенных стен и валялись изваяния идолов, пробуждая в памяти Лиана отрывки старинных Преданий.
Солнце грело Лиану спину, и его прежние сомнения постепенно улетучивались. Он вновь погрузился в романтические мечтания и даже начал складывать собственное сказание о Лиане и Зеркале, которому слушатели будут внимать разинув рот на всех последующих Праздниках. Впрочем, время от времени он посмеивался над своими наивными мечтами.
Примерно через час ему попалась новая развилка. Одна тропинка резко поворачивала на запад, а другая вела прямо. Шанд об этом ничего не упоминал. Лиан забрался на вершину ближайшего холма, но сквозь стволы деревьев виднелись лишь гряды таких же холмов. Он не знал, куда ему идти. В конце концов он решил идти прямо. Вскоре тропа привела его к узкой лощине. На ее покрытом ровным слоем нетронутого снега дне росло несколько деревьев. Тропинка вела куда-то вниз, а с другой стороны лощины поднималась отвесная серая скала. Лиан явно зашел не туда.
Поскальзываясь и спотыкаясь, он спустился на дно лощины и стал пробираться сквозь грязь и мокрый снег. Лиан почувствовал себя очень усталым — сказывалась почти бессонная ночь в корчме. Внезапно воздух прорезал чей-то пронзительный вопль. Лиан ошеломленно огляделся по сторонам, но никого не увидел. Раздался еще один вопль, и рядом с ухом Лиана просвистел камень. Тут он заметил вход в пещеру, перед которым подпрыгивало какое-то волосатое существо, размахивавшее кулаками размером с дыню. Судя по всему, это был все-таки человек, хотя и худой, как скелет, и одетый в одну набедренную повязку.