— Вдоль реки, — честно сказал я, опять чувствуя предательскую дрожь.
— Правильно сделал, — буркнул вахтёр, отворачиваясь. — Со стороны Молодёжи сейчас крики были. Похоже, порезали кого-то… Я дежурный наряд вызвал.
А я не столько слушал, сколько смотрел на часы на столе в дежурке.
Они показывали без пяти десять.
Проснулся я рано и долго лежал, глядя в потрескавшийся потолок.
Что это вчера было?
Почему я потерял ощущение времени? Кажется — был у Лёхи минут 15, ну полчаса самое большее. Всё же колдунья? И опасность на улице предсказала…
Ну, допустим, колдунья. И что мне с этим делать?
Спросить у Андреева? Нет, нет и ещё раз нет. Только если он сам первым заведёт разговор. Вдруг она ему не рассказала, что я заходил? Тогда у меня будет шикарный козырь, о котором он не знает.
Что я ещё могу сделать? Следить за Лёхой вне работы опасно — он опытный, скорее всего слежку быстро заметит. Значит, надо максимально сближаться с ним по работе — рано или поздно проколется, хоть что-то да сболтнёт. Ну и разговоры надо самому начинать, чтобы подтолкнуть его к нужным темам. Главное — не нажимать.
Любовь… Кто она? Раз на работе считают Лёху нелюдимым — значит, своё знакомство с ней он скрывает. Но колдунья такого размаха не может оставаться вне поля зрения милиции! Значит — надо аккуратно порасспрашивать коллег, что вообще известно о колдунах в Гидрострое, и особенно — о женщинах. Сейчас это делать не стоит — засмеют, а вот чуть вольюсь в коллектив — тогда можно.
Власов говорил про адресное бюро. Но я не знаю ничего, кроме имени, так что никто мне по ней данных не даст — Люб тут небось огромное количество, имя не редкое, особенно для тех, кому за 30.
Ну, что делать. Будем двигаться вперёд потихоньку, время у меня есть.
Я отбросил одеяло и, встав, пошёл чистить зубы.
Прямо перед планёркой меня перехватил незнакомый сотрудник, лет сорока, судя по поведению — явно из начальства.
— Матвеев? Твой пациент поёт, как соловей. Спустись в камеры, дежурному внизу скажи — Тихонов велел пропустить. Андреев уже там. На планёрку можете не торопиться, потом зайдите оба ко мне.
Уточнив в дежурке, как пройти к камерам, я миновал коридор, спустился по лестнице и, назвавшись дежурному у зарешёченной двери, присоединился к Андрееву.
Лёха стоял у сетчатой двери камеры, в которой полулежал на топчане Аксёнов, и внимательно слушал.
Судя по всему, колдун раскололся и сейчас рассказывал моему новому напарнику, как найти некие вещи.
— Там на стол встанешь, он крепкий, и на чердак смотри. Дерюгой накрыто, вещмешок и сумка. Всё как на духу говорю, начальник. Мне, — он сглотнул, поморщился, — хоть какой-то шанс.
— Аксёнов, у тебя в сарае столько вещдоков, что пристрелить тебя можно прямо сейчас, веришь? — цинично отозвался Лёха. — Плюс нападение на сотрудника. Думаешь, нам нужно что-то ещё?
— Там нормальные вещи, не моей обработки. Ботинки есть, куртки. Не вещдоки. Себе бери, друзьям возьми. На продажу пустите.
— Пошёл ты, — Андреев сплюнул. — Не нужен нам твой хабар. Пошли, молодой. Зря время теряем.
— Стой, погоди, — Аксёнов застонал. — Зелья там есть. Несколько штук. Колледжевские зелья.
Оп-па. А вот это уже интересно.
Смотрю — и Андреев заинтересовался. Значит, знает, о чём идёт речь. Ещё бы…
Колледжевские зелья — штука редкая, причём распространённая только в Вокзальном. Готовит их в Колледже особый отдел, и выдаются они строго под отчёт. Думаю, у верхушки Колледжа запас есть, а вот городу они идут в рамках взаимодействия. И строго запрещены к свободной продаже. Бывают двух видов — одни обостряют чувства, другие ненадолго усиливают организм и потому способны очень быстро залечить раны. Конечно, одной дозой десятерых не вылечишь, но человека, который при смерти от ран, привести в порядок можно.
Но если это правда…
Если это правда — то товар явно с чёрного рынка. В Вокзальном за продажу такого зелья можно вылететь за стены, это я уже знаю. И стоимость — точнее, ценность — даже нескольких зелий — запредельная. Особенно в Гидрострое. Особенно для здешних правоохранителей…
— Ловушки есть? — спокойно поинтересовался Лёха. Я видел, как он напрягся. Зелья — это уже не шмотки.
— Есть. Две. На двери в домик и на люке. Возьми вон своего парня, он найдёт и снимет, — Аксёнов мотнул головой в мою сторону. — Я жить хочу, начальник.
Не глядя на него, Лёха молча толкнул меня в спину по направлению к выходу и сам пошёл следом. Заговорил он, только когда мы были уже в верхнем коридоре:
— Похоже, кто-то ляпнул ему, что его готовы отдать вашим, — буркнул он. — А может, и сам услышал. Если ребята болтанули. Тут ему явно вышка, а у вас, глядишь, жив останется… В общем, готов отдать свою заначку. За зелья знаешь, или объяснять надо?
— Знаю, — кивнул я. — Их же у нас и делают.
— Вот то-то… — вздохнул Андреев. — Пошли к Тихонову, доложим.
Тихонов — тот, который ко мне подходил, — выслушал внимательно, не перебивая. Потом уточнил:
— Где именно?
— Садоводства по южной стороне. Ориентиры назвал. В старом дачном домике.
— Кто-то ещё знает?
