Почему про Любовь не рассказал? Может, не считает её именно что «подругой»? У старшего поколения свои закидоны, иногда мне кажется, что мы и говорим на разных языках. А Андреев — вдобавок из «провалившихся», то есть пришёл сюда совсем из другого мира. Но смотри-ка, адаптировался, работает… Если не знать — и не скажешь, что у него когда-то была совсем другая жизнь.
— Жук ты, Матвеев, — вдруг улыбнулся напарник. — Как меня на разговор развёл… Колдуешь?
— Колдую, но в мозги залезать не умею, — подавив мгновенный испуг (догадался!), я навесил на лицо самую обаятельную улыбку. — Иногда жаль…
Догадается, что вру? Хотя, так-то, не вру, если разобраться. Но опытный опер смотрит не ауру — он следит за интонациями, реакцией, моторикой… Будем надеяться, что ничего не заметил.
— Да, при допросе пригодилось бы, — пробурчал Андреев, и я выдохнул. Проскочил. Хотя он прав — трясти Аксёнова сегодня придётся уже без моей способности…
— А вы как сюда попали? — ну что, «порыв» потрачен, но никто не мешает задать вопрос просто из любопытства.
— Не помню, — не сразу, но всё же ответил Лёха. — Помню только какую-то станцию, много старых вагонов… Даже не уверен, здесь это или где-то ещё. Очнулся только у КПП, когда к Стене вышел.
Так. В общем, сейчас про то, как он прошёл Промзону, расспрашивать бесполезно… Ну ладно, время у меня ещё есть, побережём до следующего «порыва». Но надо бы узнать, какая станция есть к северу от Гидростроя, и явно недалеко — это вполне может тоже оказаться ключиком. Нелюдимый Андреев пошёл на контакт — это уже немало, да и без того есть что доложить Власову.
Найденное мы сдавали Байкову в присутствии Тихонова, и полковник, коротко пожав нам руки, при нас убрал сумку с флаконами в служебный сейф. А вот рюкзак потом передал молодому сотруднику, который с ним и ушёл…
— Молодцы, парни, — просто сказал начальник. — То, что нашли — большое подспорье… Останется для наших ребят — мало ли что. Мэрия и так переживёт. Так что никому ни слова, лады? Премия будет, обоим. Сегодня же выпишу, внепланово. Тебе, Матвеев — характеристика для твоего начальства.
— А Аксёнов? — не выдержал я.
— Ну у вас явно к нему есть вопросы. Поговорите, только не бейте. Сегодня должен быть транспорт с Вокзального — отправим с ними, ваши разберутся…
Аксёнова бить ногами не пришлось. Когда мы, сдав трофеи, спустились к камерам и внешне безучастный дежурный открыл нам ячейку, в которой сидел «кровавый колдун», Андреев сказал короткую речь, в которой приличными были разве что предлоги, да и то не все — я и не думал, что матом можно не ругаться, а разговаривать. У Аксёнова случилась истерика — Лёха вроде и не угрожал ему, просто держал на виду вынутый из-за голенища нож, гораздо более серьёзный, чем тот, что мы отобрали у болотника, и сделал несколько движений, которые можно было истолковать по-всякому. Будь я на месте Аксёнова, уже распрощался бы и с глазами, и с ушами, хотя напарник даже ни разу не коснулся его лезвием.
Мне было ничуть не жаль колдуна. Убийца и мразь, что ещё сказать… Но сейчас, когда ничего не мешало, в его ауре я видел жуткий страх.
— Нет, не знали, никто не знал! — визжал он. — Моя захоронка, только моя! Может, следили, но тогда и вынесли бы всё давно уже! Зуб даю, никто туда не должен был прийти! Я раньше чем к выходным туда не собирался!
Лёха заковыристо выразился на тему того, что зубы Аксёнову и так уже не принадлежат и мы можем забрать их хоть все — и мельком взглянул на меня. Я легонько качнул головой, как и договаривались — Аксёнов не врал, хотя и был дико напуган. А жаль — одна из версий лопнула. Хотя, кто знает — может, и правда оголодавшие болотники просто решили отведать человечинки… Фу. Меня аж передёрнуло.
В верхний коридор я вернулся с облегчением. Переглянулся с Андреевым — тот развёл руками:
— Ну что, других версий нет… Пошли в кабинет.
— Писать отчёт?
— Да. Но только о шмоте. Никаких сумок. Шмот пойдёт как вещдок, и на проверку, не было ли что украдено… Так. Пойдём-ка для начала перекусим.
В «Сказке» было людно — самый разгар дня, а сюда, судя по всему, ходит и мэрия, да и из местного Анклава наверняка забегают, благо он напротив — но мы, уже стоя с подносами, увидели освободившийся столик и рванули к нему.
— М-да, после такого утречка я б и от пива не отказался, — пробурчал Андреев, отставляя в сторону стакан с компотом и придвигая к себе овощной салат. — Но до вечера не стоит… Ты как?
— Я не пью. Из наших алкоголь никто не пьёт. В нашем кафе есть кое-что, но его только там продают.
— Правильно, и не надо. Ты молодой. Хотя… далеко пойдёшь, Матвеев, Ленка была права, — подмигнул он, явно намекая на первую встречу в «Триаде».
