— А ты понял, что он сказал про нож? — вдруг спросил напарник, когда я уже решил, что он спит — да и сам собирался.
— Нет, — честно ответил я. — Изгои, проход…
— Призрак сам из изгоев, скорее всего, — сказал Лёха. — Плащ этот, сапоги, оружие поверх плаща — в городе так не носят… Значит, из-за стены. Вряд ли из городских.
Из изгоев? Ну, может быть. Я изгоев не видел ни разу. Наверное, хорошо, что не видел. Выходит, призрак знал, как работает холодное железо. Жаль, что расспросить не удалось — но тут я сам виноват, надо было начинать разговор с серьёзного вопроса.
Так, стоп. Это означает… это означает, что…
— Болотники могли получить нож от изгоев, — вслух закончил мою мысль Андреев. — Вопрос всего один — забрали с трупа или именно что получили…
М-да, интересное дополнение к нашему разговору про нож… Если взять за исходную точку мысль, что болотники пришли за нами, то многое встаёт на свои места. Особенно если предположить, что они не собирались нас убивать. Один нейтрализовал меня, другой Лёху — и верёвка пригодится, связать нас и утащить куда-нибудь, сил у них хватит. Куда? Вопрос. В отличие от тех же изгоев, болотники могут стать идеальными исполнителями — если, конечно, «заказчики» смогли найти с ними общий язык. Сильные, скрытные, любой посторонний от них сбежит подальше… И выходов на заказчика — никаких, болотников даже не допросить, если вдруг удастся взять их живьём. А это, учитывая их силу и способность к маскировке, почти нереально.
В комнате было тепло, но я почувствовал, что меня знобит — причём гораздо сильнее, чем в садоводствах, когда Лёха предположил, что нами собирались отобедать.
Они не забрали нож с трупа. Зачем он им, если они не пользуются ножами? Да они им, с их силой, и ни к чему — вон, один в одиночку практически заломал Андреева, а тот далеко не хиляк. Им именно дали нож, дали для чего-то. И скорее всего не для того, чтобы убивать.
Открыть проход?
А что это значит?
Какой проход, куда? Почему-то кажется, что это явно не означает, что ножом поддевают язычок замка, чтобы открыть дверь…
Погоди, Владька, не фантазируй. Призрак мог сказать любую чушь, просто красивыми словами. Ты видел за ножом странный эффект, потому и пытаешься подтянуть под него какое-то обоснование… Как не раз говорил тот же Бурденко — не плоди сущности сверх необходимого. Решение вполне может оказаться простым.
Андреев молчит. Уснул? О, храпанул — спит…
Я вытащил нож из ножен, повертел его в лунном свете. Попробовать? Нет, ну правда. А то ведь не усну…
Я вытащил из кармана носовой платок, чтобы, если что, вытереть кровь, и, вытянув руку вперёд, чтобы в случае чего не накапать кровью на постель, провёл лезвием по подушечке большого пальца. Кровь, чёрная в лунном свете, капнула на пол, и я быстро приложил к порезу платок. Повёл ножом туда-сюда — никакого эффекта.
Ну вот. Мне тогда померещилось, или сейчас что-то не так? Нож тот же самый, кровь — тоже… Придётся признать своё поражение, уж на этот раз точно. Только руку зря расцарапал.
Бросив нож на тумбочку, я обмотал палец платком и уснул, едва донеся голову до подушки.
Утром мы первым делом зашли к Осипову — Лёха заверил, что тот с утра уже на ногах. Так и оказалось — пенсионер открыл дверь почти сразу после стука.
— Мы на секунду, Степан Петрович, — сразу сказал Лёха. — Как у вас сегодня, спокойно?
— Да так-то спокойно, — Осипов, прищурившись, перевёл взгляд с Лёхи на меня, потом обратно, словно прицеливаясь. — Не шумели, гады. Зато тряпку у меня с батареи спёрли, представляешь?
— Разберёмся, — невозмутимо сказал Андреев, явно прилагая большие усилия, чтобы не покоситься на меня. — Зайдём на днях!
Он распрощался и, когда хозяин закрыл дверь, просто поинтересовался у меня:
— Ты?
— Я. Ну не в карман же их совать!
— Ладно. Потом вернём… Пошли, как договаривались. Он должен быть дома.
Сосед сверху и правда оказался дома — открыл дверь, будучи в майке и с намыленной щекой. Брился, значит. Лет тридцать пять-сорок, неприметный такой, на улице увидишь — тотчас забудешь.
Открыл — и замер, словно окаменев.
Потому что Лёха меланхолично постукивал по ладони остатком найденной кости, словно короткой дубинкой. Увидев соседа, заулыбался:
— Приветствую, силы безопасности, Андреев… Вы Кёсов?
— Да, Егор Кёсов, — кивнул сосед. — А… что?
— Вы извините, что рано, просто хотим всех дома застать… Вы в последние дни ничего подозрительного не замечали?
Напарник вёл себя расслабленно и нарочито невнимательно. Потому что внимательным должен был быть я. Что я и делал: аура Кёсова аж пыхнула мгновенным страхом. Испугался обычной кости в Лёхиных руках? Да ну, не поверю — он их по работе повидал огромное количество. А значит — мы не ошиблись.
— Да н-нет, — видимо, справился с собой сосед. — Всё как обычно.
— Из квартиры соседа снизу никаких звуков не было? Необычных?
Егор уже явно справился с первым шоком — а может, понял, что арестовывать его никто не собирается:
— Да вроде как обычно всё, — он поскрёб щетину. — А что, что-то случилось?
