Я догадывался, что он будет совсем плох, когда мы появимся, поэтому кристалл нёс сам и из рук не выпускал. Я уже имел возможность убедиться, что ни один варвар в здравом уме не станет помогать мне в столь гиблом деле. Увидев Себастьяна, Марина бы просто развернулась и ушла, если бы кристалл был у неё.
Мне же предстояло самое сложное. Когда я поглотил оставшийся от паука кристалл, это произошло совершенно неосознанно. И причин может быть очень много: остаточный эффект от усиленных големов, или от повышения моего ранга, или от секса. Ещё очень может быть, что я получил от паука не только улучшенное магическое зрение, но и некую связь с его останками, как произошло с костяным вараном. Да и древний многофункциональный напульсник не стоит списывать со счетов, он часто подкидывает сюрпризы.
В текущем виде, задача такая: создать поглощающего голема внутри кристалла, имплантировать его в пациента и сделать так, чтобы он остался там навсегда. Но кристалл — это не ножницы, на которых я практиковался. Что, если я сожру его как только начну колдовать? Всё просто — я получу универсальное противоядие внутри себя, а Себастьян умрёт. В любом случае я в плюсе.
Я успокоился, вдохнул поглубже, и создал в кристалле голема. Марина вытаращила на меня глаза, и спросила зачем я испоганил кристалл. Ячейки в нём были восьмигранными, а стоил он две тысячи денариев. Да, у меня наконец-то появились деньги, чтобы их считать. Лилит обычно брала за бой от десяти тысяч, и это было очень много. Марина примерно столько зарабатывала за целый месяц, потому что наценка на артефакты жёстко регулировалась имперцами. Свободным ты можешь бегать по Пустошам, а в Цитадели для варваров никакой свободы быть не может. Я же за свой бой заработал целых пятьдесят тысяч, из которых десять забрал Рус. Мне достался кошель, в котором лежало сорок монет наивысшего номинала, по тысяче денариев в каждой.
Отвлечённые мысли помогали отгородиться от причитаний Ушастика. А сосредоточиться было просто необходимо. Нужно было разглядеть куда можно приладить кристалл к телу Себастьяна, ведь оно, во-первых, светилось как новогодняя ёлка, а во-вторых, совершенно не соответствовало моим представлениям о человеческой анатомии.
Где-то в животе должен был быть желудок, но его не было — вообще никаких полостей, только серые нити, свитые в верёвки, непрерывные до самых ног. А ноги — это такие же верёвки, просто начинающиеся там, где заканчиваются предыдущие. Гениталий не было, однако переключившись на обычное зрение я заглянул охотнику в штаны, и увидел там то, что положено каждому мужчине. Такое несоответствие запутало меня ещё больше.
Верхняя часть тела была покрыта ядом более густо, из-за чего смотреть туда не хотелось. Но вот в груди всё больше походило на человеческое — просматривались мешки лёгких, сердце, и ещё… Стоп, а что там должно быть ещё? Изменяя фокусировку и угол зрения, я насчитал ещё три органа, похожие на тот, что я принял за сердце. Они были разного размера и наполнения. Два были заполнены теми же серыми волокнами, из которых состояло тело, один, тот, что на месте сердца, жёлтой энергией, а четвёртый — тем самым ядом.
Времени на разглядывание и обдумывание оставалось всё меньше. Яд подобрался к наполненному энергией «сердцу», и у Себастьяна начались судороги. Я решил направить кристалл в тот орган, что уже наполнен ядом, ведь он должен впитать его из тела в себя, а там самая высокая концентрация.
Но основная сложность в изготовлении артефактов — это соединить живую плоть и кристалл. Я примерно обозначил что и куда нужно доставить, и браслет даже бросился выполнять приказание, но, когда нити зашли в тело пациента, его начало колотить ещё сильнее, а нити были уничтожены.
— Ты только добьёшь его! Хватит мучать умирающего! Он не переживёт внедрение! — Марина попыталась меня оттолкнуть, но Яна её не пустила, перехватив магией на пол пути.
— Ушастик, у каждого свои недостатки. Страсть к бесчеловечным экспериментам на людях вполне можно понять, не все ведь такие классные от природы, как я или ты. Пусть учится. — сказала она.
Да что они обе понимают!
Себастьян сопротивлялся яду изо всех сил, ему хотелось жить. Не знаю, замедлило ли это процесс распространения, но мне помешало точно. А вот сам яд, хоть и был, по сути, антимагией, не мешал совершенно. И я принял тяжёлое решение. Атаковать. Так, чтобы без самообмана, взаправду ударить Себастьяна кристаллом, зажатым в руке с браслетом. Так нити должны стать более агрессивными, и преодолеть защиту сопротивляющегося из последних сил организма. А дальше нужно будет как-то переключить их в мирный режим, пока они не поглотили моего пациента.
