- Не забудь спросить квитанцию на заправке, — сказала она, свирепо посмотрев на него через очки.
Его передернуло от недовольства.
- Скупая идиотка. Этого не хватит даже на то, чтобы наполнить бак, — сказал он скороговоркой.
- Что ты сейчас сказал мне? — крикнула Фрида Герцог.
- За эти деньги нельзя наполнить бак, — сказал он, ссыпая монеты в карман. Он вынул расческу и, не обращая внимания на ее недовольное лицо, пробежал ею по своим непослушным черным волосам.
- Всего четыре адреса и все они рядом, — убеждала она. — Не надо даже ездить на мопеде. Я сама хожу на такое расстояние, а иногда и дальше. Если уж я в своем возрасте делаю это, то вправе ожидать от молодого человека, что он сделает то же.
Тихо насвистывая, он поправил свой галстук и надел пиджак, затем лениво махнув рукой на прощание, повернулся и вышел в гостиную. С его губ сорвался радостный вздох. Его глаза расширились, выражая и удивление, и восторг.
В одном из объемистых кресел, оголив ноги, поднятые на подлокотник, сидела Антония, единственная дочь Фриды Герцог. Не прикрывая ног, она посмотрела на него с нежной заботой — так женщины смотрят на своих младенцев — а затем соблазнительно улыбнулась.
Она была маленькой симпатичной женщиной около двадцати пяти лет, но ее изможденное лицо и отчаявшийся вид очень старили ее. Она отсутствовала уже долгое время. К великому смущению матери, Антония уходила с мужчинами при каждом удобном случае и периодически возвращалась навестить родной дом. Жаль, что старуха в таком скверном настроении, подумал Эфраин. Он почувствовал клубящуюся страсть Антонии, ему хотелось остаться, поговорить с ней, но зная, что Фрида Герцог может услышать их с балкона, он сморщил губы и послал Антонии воздушный поцелуй. А затем вышел в переднюю дверь.
Фрида Герцог неподвижно стояла у ограды балкона. Палящее солнце и дрожащее марево заставляли ее глаза слезиться. тара волнами вздымалась в ближайшее предгорье, превращая разноцветные лачуги в смутные мерцающие пятна.
Совсем недавно эти холмы были зеленые. Почти за ночь переселенцы превратили их в скопище хибар. Словно грибы после сильного дождя, лачуги выросли в одно утро, и никто не осмелился снести их.
Ее взгляд остановился на шумном мопеде Эфраина, который тарахтел внизу на улице. Она знала, что сначала он поедет к двум секретаршам из фармацевтической лаборатории, которые были помешаны на авторучках. Фрида Герцог была уверена, что хотя бы одна из них блеснет своей ослепительной новинкой среди коллег, и это заставит других прийти к ней.
