Антония захохотала и отвернулась к зеркалу на каминной доске. Полоски преждевременной седины бороздили ее темноватые волосы. В уголках рта появились морщины. Ее большие голубые глаза можно было бы считать прекрасными, не будь в них такого ожесточенного выражения. Не возраст, а отчаяние и изнеможение были началом увядания лица и тела этой молодой женщины.
- Ты просто не знаешь, в чем опытен Эф раин, — сказала Антония. — Никто не сравнится с ним в поиске путей делать деньги. А ты думаешь, что разбогатеешь на ручках! Это же анекдот. Почему бы тебе не использовать его там, где ему нет равных?
Презрительная ухмылка заиграла на лице Фриды Герцог.
- Использовать его там, где он лучший! Ты думаешь, я не знаю, где ты была последние несколько месяцев. Возможно я немного глуховата, но зато не глуповата. — Увидев, что Антония встала, она торопливо добавила: — У тебя никогда не было никакого достоинства. Связалась с Эфраином! Тебе будет стыдно за себя. Он же мулат. Он цветной!
Когда ее гнев утих, она откинулась на кресле и закрыла глаза. Ей хотелось отказаться от своих слов, но когда она заговорила вновь, ее голос был по-прежнему сердит.
- Неужели нет ничего, что тебе было бы нужно от жизни?
- Я хочу выйти замуж за Эф раина, — тихо сказала Антония.
- Только через мой труп! — закричала Фрида Герцог. — Я лишу тебя наследства. Я выгоню тебя из дома! — Она жадно ловила ртом воздух. — Погоди! Я все скажу тебе! Я отберу у него мопед и сожгу его.
Но Антония больше не слушала ее. Хлопнув дверью, она покинула гостиную.
Несколько секунд Фрида Герцог смотрела на дверь, за которой исчезла ее дочь, ожидая ее возвращения. Ее глаза отяжелели от слез. В безмолвии она отправилась в свою спальню.
Сев перед туалетным столиком, она трясущимися пальцами сняла очки и осмотрела себя в зеркале. Надо бы сделать новую завивку, подумала она, проводя пальцами по своим волосам с полосками седины. Ее глаза, окруженные темными тенями, ввалились. Ее кожа, когда-то гладкая и белая как тонкий фарфор, неумолимо старела, разъедаемая безжалостным тропическим солнцем.
Слезы катились по щекам.
- О боже, — тихо прошептала она. — Не дай мне заболеть и умереть в этой чужой стране.
Она услышала тихий шорох за дверью, несомненно, ее подслушивала Антония. Фрида Герцог была слишком утомлена, чтобы волноваться из-за этого. Она легла на постель и забылась в полусне, убаюкиваемая нежными звуками сонаты Моцарта. Мысль о том, что на рояле играет Антония, наполнила ее печальной радостью. Девочка играла всегда так прекрасно.
