— Скорее всего, нас окружат и возьмут в осаду. Через день или два Адриан подгонит свой флот и замкнет кольцо со стороны реки. Не кажется ли вам, что шансы слишком малы?
Роберт пожал плечами:
— Ага.
— И вы… действительно готовы сражаться за меня?
— За вас и против Адриана.
Мира оглянулась на свиту. По выражениям лиц читалось многое. Уитмор и Шаттэрхенд прятались за каменными масками. Леди Лейла недвусмысленно смотрела в сторону Ханая, пока еще открытого для бегства. Парочка пыхтел в усы и косился на шатер с казной. Ворон мял в руках листок с прошением, а Нави и вовсе не было: он прятался в своей кофейне, подальше от Светлой Сферы, хранимой в казне. Иными словами, биться против Адриана хотел один лишь Роберт. Мира поклонилась ему:
— Благодарю за верную службу. Но, боюсь, вы забыли два обстоятельства. Первое: вы служите казначеем, а не генералом. И второе: при безнадежном положении герцог Эрвин велел вам отступить.
— Безнадежность — спорный вопрос. Надежда умирает последней.
— Не сегодня, милорд. Я прошу вас отойти. Пока Ханай не перекрыт силами противника, грузитесь в корабли и отчаливайте.
— А вы? — уточнил Роберт.
— Останусь с одной лазурной ротой.
— Намерены сдаться? — На лице северянина появилась брезгливость.
— Согласно моему указу, столица временно переносится в Первую Зиму. Доставьте казну туда. Я прибуду несколько позже.
— Бывает… — выронил Роберт. И повторил с иной интонацией, радостно: — Бывает же!
— Позвольте вмешаться, — подскочил Ворон Короны. — Ваше величество, у меня срочное прошение. Нужно уладить, пока флот не отчалил… Я хочу уйти на покой.
С поклоном он подал Мире прошение об отставке от должности, составленное строго по форме. Сделалось грустно.
— Ворон, вы все-таки решились… Очень жаль. Мне будет не хватать вас.
— Это взаимно, владычица. Мы с вами хорошо поладили… И боюсь, Адриан этого не простит. Шея у меня так и чешется. Пока петлю не накинули, лучше уйду в тенек.
— Но вы можете поехать в Первую Зиму вместе со мною!
Ворон скривился:
— У меня о ней дурные воспоминания. Меня там, изволите видеть, накормили фруктами. Чуть концы не отдал… Простите, владычица, север не для меня.
Печаль захлестнула Миру.
— Что же вы теперь?.. Куда?.. Затоскуете без службы!..
— Я сочинил себе одно приятное дельце. Изобрел вроде как новое ремесло — думаю, на него будет спрос. Коль уцелеете, приглашу в гости, покажу свою задумку. А если вернетесь в Фаунтерру — дайте объявленьице в «Голосе», и я к вам наведаюсь.
Со вздохом Мира раскрыла сумочку и выдала Марку прошенные им верительные грамоты, прибавила несколько крупных ассигнаций. Этого было мало, хотелось дать что-то еще, для памяти. Она сняла с волос алмазную заколку, вложила в руку Ворону. Обняла.
— Не забывайте меня, сударь…
Северяне грузились в корабли. Это оказалось тягостным зрелищем. Кайры настроились дать бой Адриану, и приказ об отступлении привел их в тоску.
Они забрали с собой казну. Единственный реальный, весомый результат правления Минервы. Она вспомнила, с какою радостью отыскивала способы наполнить бюджет…
— Роберт, оставьте хоть немного.
Мира никогда не покидала покои без денег. В сумочке лежали сотни эфесов банкнотами и векселями, но то были средства с ее личного счета. Хотелось бы что-нибудь из казны.
— Сколько? — осведомился казначей.
Она показала на пальцах толщину пачки. Морщась от неудовольствия, он отсчитал заметно меньше, внес в книгу учета с пометкой: «Выдано по прихоти ЕИВ Минервы», дал подписать.
— Ваше величество, мы все-таки можем дать бой. У вас Перчатка Могущества. Соберем камни, бочки со смолою, вы сможете бросать их в неприятеля.
— Я дала клятву: не проливать крови солдат в борьбе с Адрианом.
Те самые полки, которым она клялась, развертывались за стеною. Нужно было предусмотреть в словах клятвы измену Серебряного Лиса… Но Мира не сделала этого, и теперь честь лишала ее права сражаться.
— Тогда уходите со мной. Потом кольцо замкнется, вы не пробьетесь.
— Я справлюсь, Роберт, ступайте. Слава Агате.
— Слава Янмэй.
Вместе с кайрами ушел и министр налогов со своими чиновниками, и агенты Марка. Владычица ощутила себя постыдно голой. Пропали войска, министерства, двор, казна; сохранилась лишь горстка гвардейцев. Довершая собственное обнажение, Мира отослала одну из двух лазурных рот. Предложила Шаттэрхенду и Уитмору выбрать, кто уйдет, а кто останется. К их чести, офицеры чуть не подрались за право защищать императрицу. Мира оставила Шаттэрхенда, услала Уитмора. Сотня мечей, Перчатка и Эфес — вот вся боевая сила.
А войска Адриана прибывали, выстраивая линию за линией. Там были рыцари и стрелки, искровые воины и осадные инженеры, флаги Короны и Южного Пути, и даже наемных бригад. Как для изгнанника, Адриан накопил неприятно много сил.
Леди-бургомистр Часовни Патрика с тревогой обратилась к императрице. Желала узнать, не готовится ли битва, и не стоит ли горожанам уйти за реку. Мира успокоила ее:
— Нет причин для волнения. Прибыл ваш коллега по цеху — новый бургомистр Фаунтерры.
— При нем так много воинов…
