Хармон пытался найти Низу — та еще задача! В орущей толпе он не видел ни одного знакомого лица. Краем уха услышал, что леди Магда со свитой успела уехать во дворец Грейсендов. Хармон не знал, входит ли Низа в свиту, но других вариантов все равно не имелось. Он поехал во дворец… верней, пошел — ведь все, что могло ехать, стояло в заторе. Дворец был виден с берега, однако Хармон сумел заблудиться. Казалось, поднимись на горку, сверни направо — и ты на месте. Он поднялся, свернул — попал в тупик. Пошел в обход — забрел на рынок. Базарная площадь имела такую форму, что потеряется даже следопыт с собакой. Хармон сумел отыскать выход — но не в ту сторону, и понял это не сразу, а пройдя несколько кварталов. Вместо дворца маркизов Грейсенд он попал на окраину. Улочки сделались кривыми и узкими, дома придвинулись друг к другу — настоящий лабиринт. Когда спросил дорогу, услышал объяснение такой длины, что впал в отчаянье. Но тут, о диво, показался извозчик! Хармон с воплями кинулся за ним вдогонку. Извозчик испугался и хлестнул коня, торговец тоже побежал быстрее. На повороте экипаж притормозил, и Хармон прыгнул на подножку:
— Ради всего святого, вези во дворец маркиза!
Когда приехали, уже отзвучала вечерняя песня. Как и следовало ждать, Хармона во дворец не пустили и даже отказались передать записку Низе: «Ночью не положено. Утром приходи». Тут он впервые задумался: а где ночевать самому Хармону? Наверное, со свитой Адриана — но где остановилась она? Дворцовые стражники сказали: «Нет, Адриан не здесь. Он в Южном форте… А может, в Северном, точно не знаем. В одном из двух». На логичный вопрос последовал естественный ответ: Южный форт — на юге города, а Северный — на севере. Если ошибешься — изволь пройти весь город от края до края. И на случай, если этого было мало, судьба послала Хармону еще один подарок: из дворца вышел барон Хьюго Деррил. Он следовал по своим делам в обществе сквайра, но ради Хармона сделал остановку. Сказал будто бы приветливо:
— А, торгаш! О тебе как раз говорили.
— И что же, господин барон?
— Милорд Морис принял решение оставить Светлую Сферу владыке в качестве свадебного подарка. Считается, что руки императора очищают любую вещь. Какая бы грязная история ни стояла за предметом, она стирается, попав в собственность самого справедливого из смертных.
Хармон знал это. Из таких соображений он и хотел передать Светлую Сферу Минерве.
— Значит, теперь Сфера чиста?.. И наши недоразумения улажены?..
— Герцог Морис согласился помиловать тебя. Ты больше не приговорен к смертной казни.
— Отрадно слышать, милорд!
Вдох спустя кулак барона врезался Хармону в брюхо.
— Ничего не улажено. Ты обманул меня. Опозорил перед сеньором. Ты лжец и прохвост.
Каждую из этих коротких фраз барон Деррил сопровождал новым ударом. Когда Хармон свалился наземь, вместо кулаков пошли в дело сапоги.
— Я не должен тебя убивать. Но в остальном не ограничен. Ты — грязь. Твое место — на земле.
Сквайр предложил помочь барону. Тот не нуждался в помощи, ибо действовал не по долгу, а от души. Одно спасло Хармона: барону со сквайром подвели коней, и Деррил отвлекся от приятного дела.
— До новой встречи, торгаш.
Хорошо быть мужчиной в теле. Худому парню барон переломал бы все кости, а Хармона спас толстый слой жирка. Но болело решительно все. Настолько болело, что он даже не смог подняться на ноги. На карачках дополз до извозчика, кое-как залез в коляску.
— Давай в этот… ой… Южный форт.
— А может, в больничку? Тебя здорово отделали.
Святая правда: замесили в тесто. Но Хармон хотел скорее попасть к Адриану — не в последнюю очередь затем, чтобы пожаловаться на барона Деррила.
— В форт езжай.
Разумеется, форт оказался не тот. Адрианом там и не пахло, а вахтенный солдат почему-то даже не знал, что он воскрес.
— Какой император?! Шутники чертовы! Прочь отсюда!
Ближе к полуночи он добрался в правильный форт. Кряхтя и охая, расплатился с извозчиком, вылез из экипажа. И услышал:
— Здравствуй, славный! Наконец-то дождалась!
Из темноты появилась!.. Ночь мешала ему разглядеть милые сердцу черты, зато скрывала его собственный плачевный вид. Хармон напрягся, чтобы не стонать и говорить как можно тверже:
— Я рад тебя видеть живой и здоровой! То бишь, не очень-то вижу, но по голосу слышу, что все хорошо.
— Да, славный, лучше не бывает!
— Я искал тебя во дворце у леди Магды.
— А я ждала тебя здесь! То есть, мы ждали…
Она глянула через плечо на воина, стоявшего осторонь. Кажется, он был тем самым рыцарем, что давеча стерег Низу. Хармон удивился:
— Ты до сих пор под стражей?!
— О чем ты, славный? Сир Питер просто составил мне компанию. А я принесла тебе деньги.
— Вот и хорошо! — Сразу ответил Хармон, ведь что может быть плохого в деньгах? Но потом озадачился: — Стой, а какие?
Низа помедлила. Трудно судить в темноте, но кажется, она ощущала неловкость.
— Пять золотых эфесов, славный. Те, которые ты уплатил за меня.
Его глаза полезли на лоб:
— Зачем вдруг? Ты мне не должна!
— Хочу быть полностью свободной, и чтобы ты не держал на меня зла.
От дурного предчувствия у Хармона похолодело внутри.
