В замке осталась вода на самом дне цистерн — ее хватит лишь на одну раздачу. Второй колодец находится на Лысом холме, внутри лагеря закатников. Он хуже и мельче замкового, даже люди Хориса едва напиваются из него. Всем остальным, кроме закатников, оттуда не идет ни капли. Солдаты замкового гарнизона, наемники Перкинса и кайры Флеминга нынешним вечером наполнят свои кружки в последний раз.
Когда Лед скомандовал запечатать замок, внутри находился гарнизон и три роты кайров вместе с беломорским графом. Закатники и люди Перкинса остались снаружи и пока еще не знали о катастрофе. Шейланд собрал на совет тех, кто знал.
Граф Виттор переминал собственные руки, будто хотел замесить их в тесто. Мартин расхаживал по комнате, дико сверкая глазами. Флеминг мрачно играл желваками. Лед, отвернувшись ото всех, глядел в окно.
— Что нам остается, милорды? У кого есть мысли… хоть какие-то?
— Воды хватит на ночь, — не оборачиваясь, сообщил Лед. — С утра начнется жажда. Через день солдаты утратят боеспособность.
— Я это знаю! А делать-то что? Если поделить на всех воду из второго колодца…
— Закатники не дадут, — отрезал Флеминг. — Они уже дерутся друг с другом за ту воду. Зарезали половину своих коней, а вторая половина издыхает от жажды. Без боя мы не возьмем колодец.
— Черт, черт! Тьма же! — Виттор так заломил пальцы, что вскрикнул от боли.
— Зови Пауля, ну, — прогнусавил Мартин.
— А я что делаю! — Окрысился старший брат, но последовал совету. В пятый уже раз поднес к лицу Предмет и прошипел команду. Предмет помигал, но не дал ответа. Виттор швырнул его в стену.
— Моя сука, вот кто поможет! Я продам ее за воду! Джоакин, ступай на переговоры и скажи этим сволочам…
Лед издал смешок, от которого морозец прошел по спинам.
— Господа, советую посмотреть в окно. Возьмите трубу, разглядите как следует.
Один за другим они прильнули к окуляру. На Ремесленной площади — той, где каждое утро Джоакин получал телегу харчей, — случились некоторые перемены. Стрелки, как и прежде, занимали все окна уцелевших домов. Но над их головами больше не трепыхалось знамя Ориджинов. Его заменил красный лоскут ткани, формой и размером напоминавший половину кайровского плаща. На стене дома белел плакат с угольной надписью: «Только вместе с Ионой».
— Понимаете, что это значит, господа?
Понял только Флеминг, его лицо окаменело. Остальным Рихард пояснил:
— Алый флаг над полками Ориджинов означает отказ от переговоров. Десмонд оставляет нам следующий выбор: сдаться без никаких условий либо умереть. А плакат дает понять: он примет капитуляцию, только если мы выйдем вместе с Ионой.
— Он обезумел, что ли?! — Вскричал граф Виттор. — Иона — моя заложница! Это я могу ставить условия! Если Десмонд не даст воды, я ее зарежу, как свинью!
Рихард вновь усмехнулся, и стало ясно: при всей ненависти к отцу, Лед восхищается им.
— Друг мой, вы все еще не поняли, с кем имеете дело. Великий Дом Ориджин невозможно шантажировать. Две дюжины моих предков погибли в плену или под пытками — лишенные кожи, запеченные на углях, зарытые в землю живьем. Среди них были и женщины, и дети. Никого ни разу не выкупили ценой поражения в войне. Ориджины не правили бы Севером, если бы поддавались на шантаж.
Флеминг выронил два слова:
— Это так.
— Но мы можем просто попросить воды в обмен на Иону!
— Уже нет. Если выйдем с нею, ее отберут. Выйдем без нее — будем убиты.
— Как — отберут? Мы прикончим ее у них на глазах!
— А потом погибнем.
— У нас Персты Вильгельма!
— И что же? Придется наступать по узкой тропинке между двух обрывов. Вы видели, как струйка песка вытекает из часов? Такой будет наша атака!
Граф Виттор с размаху опустил кулаки на столешницу. Он почти не владел собою, но Джоакин вполне его понимал. Самого Джоакина гнев разрывал на части. Какие гады эти северяне! Отравить колодец — чистое злодейство! Всех в замке обрекли на гибель от жажды — и невинных слуг, и женщин, и раненых. Всех в могилу, без разбору! А теперь Десмонд Ориджин бросил собственную дочь. В ту же яму, вместе со всеми! Человек он или бешеный зверь?!
От злобы комкая слова, Джоакин начал:
— Я пр-редлагаю свой план. С-сспустимся по веревкам ночью…
И вдруг послышался голос:
— На связи.
Все повернулись к лорду Мартину, он держал в руке Голос Бога, брошенный братом. Предмет ярко мерцал, голос шел изнутри.
— Дай сюда!
Виттор выхватил Предмет и выбежал в соседнюю комнату.
Все застыли в ожидании. Повисла тяжелая, гнетущая тишь. Стало слышно, как кто-то блюет внизу, во дворе.
Когда граф вернулся, на нем не было лица. Уронил Предмет на стол, бессильно шлепнулся в кресло.
— Пауль попал в штиль. Приплывет через пять дней.
Лед произнес с каким-то мрачным торжеством:
— Столько нам не выдержать.
Джоакин снова попытался:
— Милорды, мы можем устроить вылазку…
Никто не повернулся к нему, и Джо сбился с мысли.
Почесав густую бороду, граф Флеминг заговорил:
