– Нет. В первые месяцы войны Хулиан был не единственным, кто пропал бесследно. Сейчас об этом не говорят, но на кладбищах много безымянных могил, таких, как могила Хулиана. Тогда спрашивать что-либо было все равно что биться головой о стену. С помощью сеньора Кабестаня, который в то время был уже очень болен, я направляла запросы и жалобы в полицию, нажимала на все рычаги… Единственное, чего я добилась, – меня посетил молодой инспектор полиции, зловещий и неприятный тип, который объяснил, что для меня будет лучше не задавать больше вопросов и сосредоточить усилия на каком-нибудь полезном деле, ибо страна ведет крестовый поход. Таковы были его слова. Его звали Фумеро, это все, что я могу вспомнить. Кажется, сейчас он – очень известная личность. Газеты часто пишут о нем. Возможно, вы тоже слышали об этом человеке.
Я судорожно сглотнул:
– Что-то смутно припоминаю.
– Больше никто ни со мной, ни при мне не говорил о Хулиане до тех пор, пока какой-то человек не связался с издательством, желая приобрести оставшиеся в магазине экземпляры романов Каракса.
– Лаин Кубер.
Нурия кивнула.
– Вы знаете, кем в действительности мог бы быть этот человек?
– У меня есть некоторые подозрения, но я не уверена. В марте 1936 года (я хорошо это помню, так как в то время мы готовили к изданию роман «Тень ветра») кто-то позвонил в издательство, пытаясь узнать адрес Хулиана. Этот человек сказал, что давно не видел Каракса и хотел бы навестить своего старого друга в Париже. Сделать ему сюрприз. Его соединили со мной, а я ответила, что не вправе предоставлять подобную информацию.
– Этот человек сказал, как его зовут?
– Да, некто Хорхе.
– Хорхе Алдайя?
– Возможно. Хулиан несколько раз упоминал это имя. Кажется, они учились вместе в школе Святого Габриеля, и Каракс отзывался о нем как о лучшем друге.
– Вы знали, что Хорхе Алдайя – брат Пенелопы?
Нурия нахмурилась, растерянно посмотрев на меня.
– Вы дали Алдайя адрес Хулиана в Париже? – продолжал расспрашивать я.
– Нет. Этот человек мне не понравился.
– Что он вам ответил?
– Рассмеялся, а потом сказал, что найдет способ узнать адрес, и повесил трубку.
Мне показалось, что Нурию что-то гложет. Я начал подозревать, куда нас может завести весь этот разговор.
– Но вы ведь потом вновь услышали о нем, не так ли?
Она утвердительно кивнула, заметно нервничая:
– Как я вам рассказала, спустя какое-то время после исчезновения Хулиана в издательстве объявился тот человек. Сеньор Кабестань тогда уже отошел от дел, и всем занимался его старший сын. Посетитель, представившись Лаином Кубером, заявил, что хочет купить оставшиеся экземпляры романов Каракса. Я подумала, что речь идет о весьма неудачной шутке. Ведь Лаин Кубер – персонаж «Тени ветра».
– Дьявол.
Нурия Монфорт кивнула.
– Вы сами видели этого Лаина Кубера?
Она отрицательно покачала головой и закурила третью сигарету.
– Нет. Но мне удалось услышать часть его разговора с сыном сеньора Кабестаня. – Она внезапно замолчала, словно боялась закончить фразу или не знала, как это сделать. Сигарета дрожала в ее пальцах. – Его голос… – произнесла она. – Это был голос человека, звонившего по телефону, того, что назвался Хорхе Алдайя. Сын Кабестаня, высокомерный глупец, запросил огромную сумму. Кубер сказал, что обдумает его предложение, и быстро ушел. В ту же ночь склад издательства в Пуэбло Нуэво сгорел дотла, и все книги Хулиана вместе с ним.
– Все, кроме тех, что вы успели спрятать на Кладбище Забытых Книг.
– Да, это так.
– У вас есть какие-нибудь соображения на тот счет, кому и по какой причине понадобилось сжигать книги Каракса?
– Почему вообще сжигают книги? По глупости, по неведению, из ненависти… Кто его знает.
– Но вы-то сами как думаете? – настаивал я.
– Хулиан жил в своих романах. Тело в морге было лишь его частью. Душа Хулиана осталась в его историях. Однажды я спросила Каракса, что вдохновляет его на создание всех этих образов. Он мне ответил, что все его персонажи – это он сам.
– Значит, если бы кому-то пришло в голову уничтожить Хулиана, он должен был бы уничтожить эти истории и этих персонажей, так?
Нурия вновь улыбнулась своей усталой печальной улыбкой.
– Вы мне напоминаете Хулиана, – сказала она. – До того, как он потерял веру.
– Веру во что?
– Во все.
Нурия в темноте приблизилась ко мне и взяла меня за руку. Не говоря ни слова, она провела пальцами по ладони, словно хотела прочитать мою судьбу по линиям руки. От ее прикосновения рука у меня задрожала. Я поймал себя на мысли, что пытаюсь представить себе контуры ее тела под этим старым платьем, будто с чужого плеча. Мне захотелось дотронуться до нее, почувствовать биение ее сердца под кожей. Наши взгляды на мгновение встретились, и мне показалось, она прочла мои мысли. В этот момент я еще сильнее ощутил ее одиночество. Когда я снова взглянул на нее, я увидел спокойный отрешенный взгляд.
