Фермин как раз посвящал меня во все особенности и секреты техники соблазнения прекрасного пола, когда звякнул колокольчик входной двери и в лавку вошел мой друг Томас Агилар. Сердце чуть не выскочило у меня из груди. Провидение по каким-то своим мотивам решило вместо Беа послать мне ее брата. Вот он, роковой вестник, подумал я. Томас, казалось, был чем-то озабочен, и на его хмуром лице застыло выражение некоторого смятения.
— Уж больно похоронный вид у вас, дон Томас, — заметил Фермин. — Но вы по крайней мере выпьете с нами чашечку кофейку, не так ли?
— He откажусь, — как всегда очень сдержанно сказал Томас.
Фермин поспешил налить ему из своего термоса чашку какой-то бурды, от которой подозрительно попахивало хересом.
— Что-нибудь случилось? — спросил я. Томас пожал плечами.
— Все как всегда. Отец сегодня целый день дома и сильно не в духе, поэтому я и решил выйти и немного проветриться.
Я судорожно сглотнул.
— Что это с ним?
— Поди узнай. Вчера Беа явилась домой далеко за полночь. Отец, разумеется, не спал и ждал ее. Он был малость не в себе. Впрочем, это его обычное состояние. Беа отказалась сообщить, где и с кем провела все это время. Отец впал в бешенство. Он кричал как сумасшедший до четырех утра, поливал ее грязью, клялся, что отправит в монастырь и даже пообещал вышвырнуть на улицу к шлюхам, где ей, по его словам, самое место, если только он узнает, что она беременна.
Фермин встревожено посмотрел на меня. Я почувствовал, как пот, катившийся градом у меня по спине, вдруг стал на несколько градусов прохладнее.
— Сегодня утром, — продолжал свой рассказ Томас, — Беа закрылась в своей комнате и не выходила оттуда весь день. Отец расположился в гостиной и уткнулся в свою «Абеце»,[61] включив на полную громкость радио, где как раз передавали сарсуэлы.[62] В антракте «Луисы Фернанды» я был вынужден уйти из дома, потому что почувствовал, что начинаю сходить с ума.
— Должно быть, ваша сестра гуляла со своим женихом, — язвительно предположил Фермин. — Это было бы вполне естественно.
Я пнул его под прилавком ногой, но Фермин с кошачьей ловкостью увернулся.
— Ее жених сейчас в армии, — уточнил Томас. — Он приедет в отпуск через пару недель. Кроме того, когда Беа с ним, она возвращается домой самое позднее в восемь.
— И у вас нет никаких соображений на тот счет, где была ваша сестра и с кем?
— Он же сказал, что не знает, Фермин, — прервал его я, пытаясь сменить тему разговора.
— А у вашего отца? — продолжал настаивать Фермин, которому, казалось, все происходящее доставляло непередаваемое удовольствие.
— Нет, но он поклялся все выяснить и, когда узнает, кто этот тип, переломать ему ноги и оторвать голову.
Я побелел как полотно. Фермин быстро налил мне чашку своего пойла, и я проглотил ее одним глотком. На вкус оно напоминало теплый мазут. Томас молча наблюдал за мной. Его взгляд был непроницаем, глаза потемнели.
— Вы слышали этот звук? — вдруг спросил Фермин. — Словно двойное сальто-мортале.
— Нет.
— Это все желудок вашего покорного слуги. Что-то я проголодался… Ничего, если я оставлю вас нa некоторое время и зайду в булочную перехватить чего-нибудь вкусненького? Я уж не говорю об этой новой продавщице, недавно приехавшей из Реуса. Она явно не прочь предложить мне что-то, во что можно обмакнуть хлеб и все такое. Ее зовут Мария Виртудес, но хоть имя ее и означает «добродетельная», сдается мне, есть у этой девчушки один порок… В общем, я пошел, а вы тут поболтайте о своих делах.
И Фермин испарился буквально за несколько секунд, держа курс на булочную и предвкушая полдник и встречу с прекрасной нимфой. Мы с Томасом остались один на один в тишине, которая казалась такой неколебимой, что ей позавидовал бы швейцарский франк.
— Томас, — начал я, и слова застревали в моем пересохшем от волнения горле. — Вчера ночью твоя сестра была со мной.
Он уставился на меня неподвижным взглядом. Я с трудом сглотнул слюну.
— Не молчи, — сказал я.
— У тебя, верно, с головой плохо?
Минуту не было слышно ничего, кроме уличного шума. Томас все еще держал в руках чашку кофе, к которому так и не притронулся.
— У вас это серьезно? — вымолвил он наконец.
— Мы виделись только один раз.
— Это не ответ.
— А если да, то тебя бы это огорчило?
Он пожал плечами.
— Надеюсь, ты сознаешь, что делаешь. Ты перестал бы с ней встречаться только потому, что тебя об этом попросил бы я?
— Да, — солгал я. — Но не проси меня об этом.
Томас опустил голову.
— Ты совсем не знаешь Беа, — прошептал он.
Я промолчал. Некоторое время мы так и провели, не обменявшись ни словом, глядя на серые силуэты прохожих, изучающих витрины, и каждый из нас в душе желал, чтобы хоть кто-нибудь из них решился наконец зайти в лавку и вырвал бы нас из этой невыносимой гнетущей тишины. В конце концов Томас поставил чашку на прилавок и направился к двери.
— Уже уходишь?
Он кивнул.
— Увидимся завтра? — спросил я. — Мы могли бы сходить в кино вместе с Фермином, как раньше.
Томас остановился на пороге.
— Я скажу тебе это только один раз и не буду повторять, Даниель. Не вздумай причинить вред моей сестре.
