И когда через несколько минут Фелиция вошла в гостиную, я не удивился ее появлению. Однако она удивила меня спустя минуту, когда, выслушав мой ответ на свои упреки на мою невнимательность к ней, девушка вдруг поднялась с дивана и, тихо подойдя к двери, неожиданно широко распахнула ее. Хиби, которая, должно быть, стоя на коленях перед дверью, прижималась ухом к замочной скважине, растянулась во весь свой грациозный рост прямо у ног Фелиции.
– Сходите за Барри и возвращайтесь вместе с ним, – строго приказала Фелиция служанке; и когда оба слуги встали перед ней, продолжила:
– Барри, дайте этой девушке какую-нибудь работу, которая целиком займет до ужина ее время. Облицовочные плитки на кухне требуют хорошей чистки, я заметила это сегодня утром.
– Когда она пожалуется своему хозяину, – продолжала Фелиция после того, как дверь гостиной закрылась за ними, – он, я надеюсь, поймет, что я не намерена позволять своей служанке по отношению к моим друзьям чего-то большего, чем подслушивание у замочной скважины.
– Своему хозяину? – недоверчиво и бестолково воскликнул я. – Вы не можете поверить в то, что это наш дядя поставил перед ней такие задачи!
– Наш дядя? Нет, мой дорогой кузен. Мой жених, граф де Сен-Лауп, является, как бы он не уверял меня в противном, ее хозяином. И в своем отношении к вам она руководствуется его приказаниями; и она…
Я остановил ее. Голос девушки был наполнен едкостью и цинизмом, которые были мне отвратительны. Но кроме моих прежних возражений, которые она даже не позволила мне высказать, мне нечего было больше сказать.
– Роберт, – мягко произнесла Фелиция, – разве вы пришли в этот дом не за тем, чтобы доставить мне удовольствие? Тогда давайте лучше поговорим о приятных вещах, например, о значительном улучшении вашего здоровья и новых силах, которых вы набираетесь с каждым днем. Сейчас, как только я взяла вашу правую руку в свои, я сразу почувствовала ваше решительное пожатие.
– Если эта рука когда-нибудь вновь обретет возможность двигаться, она сожмет вас в объятиях, – сказал я ей.
Когда я смотрю с высоты прожитых лет на то несчастное время, мы двое кажемся мне похожими на тех первых, подвергающихся гонениям христиан, которые в исступленном восторге ласкали орудия страшных пыток, приносящих им немыслимые страдания и мучения. Оставив все надежды, мы все равно стремились к встречам, приносящим нам только боль и страдания, не избегая даже тех, при которых, мы знали, будет присутствовать наш мучитель. Я, не произнося по этому поводу ни слова, восстановил мой старый обычай ужинать у дяди по пятницам, хотя этот день недели был одним из тех регулярных дней, когда Сен-Лауп также присутствовал за столом, и, наблюдая нас вместе, испытывал при этом жестокое наслаждение. В этом я был уверен.
В первый же из этих вечеров он вовлек меня в разговор о дате предстоящего венчания, которая еще только должна была быть определена.
Сен-Лауп настаивал на первых числах декабря, когда окончательно будет достигнуто соглашение о размерах приданого. Мой дядя предложил отложить свадьбу на вторую половину месяца, чтобы на первой зимней ассамблее, которая начинается десятого декабря, представить своего будущего племянника некоторым выдающимся людям округа, с кем он еще не успел познакомить мосье. Даже это отодвигало на срок около трех недель. Но, несмотря на то, что я всего лишь принял дядину сторону в этом вопросе, я верил, что это именно мне удалось ухитриться отодвинуть свадьбу еще на некоторое время, не показывая при этом, что я хватаюсь за любой предлог для отсрочки рокового вечера на тот срок, на какой это было возможно. Но спокойная реплика Фелиции о том, что она не надеется, что ее вещи будут готовы ранее десятого декабря, исчерпала вопрос. Свадьба была назначена на двенадцатое.
