— Говорите прямо, в чем дело, князь, — потеряла терпение Вильгельмина. — Вы прекрасно знаете, что мне всегда плевать было на болтовню фрейлин и прочих. Их мелкие гадости меня нисколько не трогали. Это было жалко.
— В этом-то вся и беда, — снова тяжело вздохнул генералиссимус. — Вы помните свою борзую, которая умерла от отравления? Или тот пикник, когда вы попали под оползень?
Принцесса выпрямилась и застыла.
— Неужели… Не может быть! Мама… королева… вы об этом?.. — бессвязно залепетала она. Неужели кто-то что-то натворил, и поэтому мать умерла так быстро и внезапно? И ее тоже хотели убить, но безуспешно? И вместо нее тогда погибла ее собака.
— Королева болела. И знала, что долго не проживет, — покачал головой генералиссимус.
— Почему она ничего мне не сказала?
Генералиссимус поднял на нее светлые прозрачные глаза и промолчал. Принцесса поежилась. В голову лезли какие-то странные и непонятные мысли.
— Принц Джордано и прочие. Мама настаивала на свадьбе. Она хотела меня защитить?
— Да. И это тоже. Вы — единственная наследница престола. Но некоторые сомневаются в вашей способности занять трон. Может статься, что пакости фрейлин не все были безобидны.
Вильгельмина застыла с открытым ртом.
— Но как же так? — только и смогла произнести она.
Сокол доклевывал последние крошки, а принцесса не двигалась с места. После того разговора с генералиссимусом она устроила две сцены с пинанием мебели и хлопаньем дверьми. Но ускакать в лес на Шатци ей не позволили. Она могла только сидеть в конюшне, кормить своего любимца яблоками и жаловаться ему. Внезапно навалились воспоминания: лицо матери до мельчайших деталей, ее платья, прическа, сжатые губы, когда она бывала чем-нибудь недовольна. И самое главное, почему-то врезавшееся в память — ее величественная неспешная и тяжелая походка. Вильгельмина поймала себя на том, что прислушивается — а не слышны ли шаги матери. И тут же понимала, что больше никогда их не услышит, и к горлу подступали пока еще тихие рыдания. «Это еще что, — говорила мать. — Вот у твоей бабушки была походка, как у утки. Она переваливалась с ноги на ногу. Но смеяться не отваживался никто, даже ее любимый Зигмунд Корф». Вильгельмина бабушку не помнила, знала только, что ее саму назвали в честь старой королевы. Да она вообще ничего и никого не помнила и не знала. Ни деда-принца, ни достопамятного Зигмунда Корфа, ни собственного отца. Погиб от заклинания мага-предателя. Пожертвовал жизнью ради спасения наследницы. Словно строчка из лекций учителей истории. Впрочем, их Вильгельмина тоже слушала невнимательно.
— Шатци, пни меня копытом, чтобы я не была такой идиоткой, — всхлипнула Вильгельмина, прижимаясь к гриве коня. Тот фыркнул и переступил с ноги на ногу.
Взаперти пришлось сидеть долго. Короткие пешие прогулки по маленькому саду и наблюдения за летающим соколом стали для принцессы дороже всего на свете. Такой счастливой она себя не чувствовала даже на самой шумной и удачной охоте. Вильгельмина пыталась настоять на выезде в лес на Шатци, которого теперь проминал кто-то из слуг, но получила от генералиссимуса резкий отказ.
— Это невыносимо! — пыталась ругаться она. — Вы подняли меня рано из постели, вытащили силком из дворца, привезли в эту глушь и держите, как преступницу в тюрьме! Я ваша принцесса, в конце концов! — и она громко грохнула поднос об пол.
— Королева, — тихо и устало сказал генералиссимус. — И если понадобиться связать вас, чтобы вы дожили до коронации и спокойно сели на трон, я сделаю это.
Вильгельмина смогла только не царственно открыть и закрыть рот.
В другой раз она не стала кричать. Генералиссимус седлал коня во дворе, и Вильгельмина вышла проводить его.
— Я смогу попрощаться с матерью?
— Вряд ли. Вас не будет на похоронах, — генералиссимус вскочил в седло.
Принцесса схватила поводья и едва не зарычала. Но это был первый раз, когда ей удалось сдержаться.
— Вы снова скажете, что боитесь за меня? Неужели вы считаете меня совершенно никчемной, не способной постоять за себя?
— Я не имею привычки нарушать обещания. Тем более те, что они даны умирающему.
Вильгельмина нервно рассмеялась.
— А свадьба? Вы притащите принца Джордано прямо сюда? Вместе с тусарским двором?
— Всему свое время. Вы не волнуйтесь, мы обо всем позаботимся. — И генералиссимус тепло и отечески улыбнулся ей. И это было невыносимо. Она не кронпринцесса Илеханда и тем более не королева, она обычная кукла. Сунули в коробку — так надо, когда придет время, вытащат. А сама кукла думать, а тем более править не может, где это видано. И на троне без посторонней помощи не усидит. Мало ли — ножки не под тем углом согнутся. И корона в угол закатится.
— Вот так-то, Бюшель, — сказала Вильгельмина соколу. — Ты хотя бы сам себе пропитание добыть можешь, дружок. Предложу-ка я генералиссимусу тебя на трон посадить. И отречение в твою пользу подпишу.
Сокол усердно чистил перья. Его не занимали блестящие перспективы.
