Оглядываю Сашку и тут же опускаю взгляд. Идёт рядом, широкий шаг, руки покачиваются на весу, совсем рядом с моей ладонью. Наши пальцы слегка касаются, а он даже внимания на это не обратил. Взгляд его, тем временем, исследует мои ноги в высоких сапогах, поднимается к разрезу мини-юбки, а потом взлетает к звёздам, тёмные брови при этом сдвигаются в одну линию. Нравлюсь или нет?
— Санёк! Куда намылился? — окрикивают его позади, и мы останавливаемся.
К нам подошла группа разодетых людей. Девушки в блестящих топиках, намалеванные, надушенные. Парни вальяжно закидывают на их плечи руки. Пересчитала — поровну. Стало быть, парочки. Улыбка расцвета на моём лице, стоило это подметить. Смотрю на Сашку почти пристально, уже к ДК почти подошли, а он меня так и не представил.
Пальцы его ненароком коснулись моих, задержались. Горячие, немного влажные от волнения. Дыхание перехватило, щёки заполыхали. Гадала, случайно или нет, пока ладонь его не сжалась на моём запястье, опустилась ниже, сцепляя замок пальцев. Всё-таки нравлюсь.
Первый танец был таким, как я себе его представляла. Трепетным, волнительным, воздушным. Тяжелые руки его опустились на мою талию, и я почувствовала себя под мужской зашитой. Уткнулась в его ключицу, смотреть в глаза было слишком волнительно, а сердце и без того уже отстукивало по вискам.
Второй, третий, мы продолжали кружить. Сладкий запах его кожи пьянил лучше медовухи, лица, мелькающие перед глазами, размывались, оставляя для меня этот трогательный момент. Никого другого не существовало, только мы вдвоём.
— Отойду на минуту, отпустишь? — Шепот его голоса вызывал мурашки.
Кивнула и послушно отошла к стене, в ожидании. Сашка мне подмигнул и растворился в толпе, оставляя мне только призрачные ощущения его тела.
Миновала одна минута, другая, пятнадцать, а он так и не появлялся. Переминалась с ноги на ногу, ища его глазами, и отказывая в танце другим. Уже забеспокоилась, хотела пойти его искать, как он махнул мне рукой, говоря «я тут, не переживай». Сделала шаг, и заметила что он не один. Его медвежьи руки сжимали под собой другую, а сам он только виновато пожал плечами.
Успела пигалица его перехватить, ничего, ему отказывать просто неудобно было, вот и согласился. Отошла к стене, обняла себя руками. Как-то неуютно было без него, все выселятся, а по мне словно трактором проехались.
Мелодия утихает, порываюсь, и опять меня опережают. Настроение моё и вовсе испортилось. Фыркнула, разглядывая полную грудь девушки, которая скользит и совершенно невоспитанно касается моего кавалера. Сжала пальцы в кулаки. Взять бы за волосы, да при всех оттаскать.
На четвертой девушке весь мой пыл сменился обидой. Со мной пришёл, и теперь с другими танцует. Зачем тогда соглашался? Пошёл бы один. Нос кольнуло, слезы наворачивались на глаза. Дрожь подбиралась изнутри, вот-вот разрыдаюсь. Поспешила выбежать на улицу, закутываясь в пальто.
По правде, если совсем себе признаться, назвать дискотеку свиданием могла только дура. Именно ей я и являюсь. Ещё и первый шаг сама сделала, правильно бабушка говорит, не мужик, а прЫнц. Сложный он, сделанный из другого теста или просто не для меня.
— Лена, — послышался голос Сашки позади.
Я ускорила шаг, тщетно вытирая дорожки слёз рукавом. Он быстро меня догнал, положил ладонь на плечо, в попытках остановить, развернуть к себе, я дёрнулась, скинула её с себя и двинулась дальше. Эмоции душили.
— Чего ревешь?
Не ответила и шаг не сбавила, а он продолжал идти позади, не решаясь обогнать или поравняться. До дома уже дошли, а он всё плетётся как на привязи. Поднялась на этаж, прошлась к двери ванной. Появляться такой пред бабушкой с сестрой, совсем стыдно. Сашка рядом всё стоит, сердце щемило и обидой, и радостью. Выбежал ведь, не отпустил одну.
— Я думала, ты со мной будешь — шмыгнула носом, — только.
И не дождавшись ответа, скрылась за деревянной дверью. Поднялась на цыпочки перед небольшим окном над раковиной. Тушь потекла, а голубые тени смотрятся двумя синяками. Красотка, что плюнуть захотелось в отражение.
Прокралась в комнату на носочках, только улеглась, как страх пробрал до дрожи. Сестра спит, глаза закрыты, а смеётся, прям заливается. Бабушка подскочила, видать тоже со страху, потрепала Катьку за бок, а она проснулась в полном непонимании, опустошенная, точно всю жизнь из неё украли.
На утро бабушка с Катькой даже не спрашивали ни о чём, всё по распухшим глазам им ясно стало. А не только одна я такая, вон сестра тоже, с причудами. По ночам то смеётся, то плачет, и говорит возраст переходный. В школу надо бы наведаться.
На работе так вообще, песня, баба Маша обняла меня, как родную, да по голове погладила.
— Не переживай, поднимут тебе выплаты, трудишься как пчёлка.
Тружусь, да только толку. Ни в личной жизни, ни на работе. Поднялась в гримёрку, а там Варвара на стуле покачивается, стрелку помадкой выводит.
— Не ожила от тебя Лисовецкая, — произносит она загадочно.
Меня добить решили, не иначе.
— О чём ты говоришь?