Она кивнула, и продолжила работу. Как же мне хотелось ей всё рассказать, но совесть не позволяла. Я сунулся в незнакомый двор, хотя она меня предупреждала. Не смотрел по сторонам, когда подкрадывался к незнакомцу. И в итоге был банально избит толпой деградировавших дебилов. У которых даже оружия не было! Позорище.
Ко всему прочему, пережитый страх до сих пор колотил меня. Казалось, что уроды вот-вот придут за мной, и начнут штурмовать дом. Или, когда я высунусь на улицу в следующий раз, они будут поджидать меня там. Бороться с этими мыслями было сложно. Я был сильно деморализован, и почти разуверился в себе.
Вздохнув, я прошёл к своей кровати и взял блокнот. Нужно было отвлечься. Но собраться с мыслями не получалось. Я всё время думал о последнем инциденте, и никак не мог от него избавиться.
Промаялся до самого вечера, и, наконец, не выдержал. Просто больше не мог держать эти переживания в себе. Дождавшись, когда Райли закончит возню с ай-талуком, я вышел к ней в комнату.
— Погляди, — она, довольная собой, показала мне разложенные по полу горки ай-талука. — Здорово, правда? Столько пользы! Каждый фрагмент даёт что-то особое. А если правильно приготовить и обработать, то можно добиться невероятных результатов!
— Угу, — кивнул я. — Возможно.
— Ты сомневаешься в ай-талуке?
— Нет. Я в нём не сомневаюсь.
— Тогда почему такой мрачный?
— Хотел с тобой поговорить кое о чём.
— Давай в другой раз. Я хотела обработать кожу и поточить ножи.
— Извини, но я бы хотел поговорить именно сейчас.
— Ладно. Слушаю.
Я рассказал ей про свою неудачную вылазку. Она слушала молча и внимательно. Когда я закончил, от души у меня заметно отлегло. Хотя стыд затапливал её до краёв.
— А что тебя так расстроило? — неожиданно спросила Райли.
— Как что? Я же не справился. Нарвался на первых попавшихся гадов, и едва не огрёб от них по полной программе. Бежал, как трусливый заяц. Чуть оружие не потерял.
— Но ведь не потерял же.
— Зато потерял чувство собственного достоинства.
— О чём ты? — Райли рассмеялась. — Ты такой странный, Писатель.
— Ну да, тебе смешно…
— Я правда не могу понять, почему ты считаешь свою прогулку неудачной?
— Потому что она неудачная.
— Неудачной она бы стала, если бы терапоги тебя прибили, и сожрали. Вот тогда да — неудача. Потерю оружия тоже удачей не назовёшь. Но ты вернулся живой, здоровый и с оружием. Ты должен гордиться собой.
— Но я спасался бегством.
— Убегать не стыдно. Стыдно погибнуть, когда можно спастись.
— Ты, наверное, хочешь меня утешить.
— Какой смысл тебя утешать? Расскажи лучше про терапогов. Сколько их было?
— Пять. Кажется. Или шесть.
— Учись считать, милый. Без этого нельзя. Зная точное количество врагов — проще победить.
— Учту…
— Значит этих дурачков там не больше шести? А было четверо. Видимо двое ещё откуда-то припёрлись.
— Кто они? Выглядят почти как люди.
— Потому что они и есть люди. Терапоги — единственные, кто пережили катастрофу. Если не считать нескольких верховных апологетов.
— Как им это удалось?
— Всё дело в препаратах, под действием которых они находились во время того катаклизма.
— Что это были за препараты?
— Не знаю. И никто не знает. Может алкоголь, может наркотики, может и то и другое. После того как город накрыло сумеречной волной, моментально убившей больше половины горожан, кто-то из оставшихся в живых умер в течение последующих суток, кто-то постепенно переродился в новую форму жизни, а кто-то лишился рассудка, и потерял свой человеческий облик. Как неприкаянные, или терапоги. Но неприкаянные выжили благодаря вакцине, а вот будущие терапоги просто избежали психодеструктивного воздействия сумерек, которое убило обычных, трезвых граждан. В тот момент эти люди просто находились на ином уровне восприятия. Их сознание было изменено, и поэтому не подверглось губительному влиянию извне. Однако, вернуться в прежнюю форму мышления они уже не смогли, поплатившись за своё выживание полной деградацией и слабоумием. Так они стали терапогами — живыми отбросами. У них, конечно же, сохранились некоторые социальные и речевые зачатки, но это скорее отголоски их утерянной человечности, нежели признаки действительно разумных существ.
— И много их в городе?
— Раньше было довольно много. Не так много как неприкаянных, но всё-таки встречались регулярно. Теперь же появляются всё реже и реже. Это вымирающий вид. Их ресурсы не восполняются. Так как терапоги лишены репродуктивной функции. Врагов же у них всегда было много: хищники, аномалии, погода…
— И вы?
— Да, и мы тоже, время от времени уменьшаем их поголовье. Да они и сами не гнушаются уничтожать друг друга. Не брезгуют каннибализмом. Так что, их существование — это лишь вопрос времени.
— Значит, ты знала про тех, что напали на меня?
— Конечно. Я даже предупреждала тебя, чтобы ты не заходил во дворы. Потому что на улицу терапогам выходить запрещено.
— Кем запрещено? Тобой?
— Ну да. Это моя территория, и я здесь хозяйка. Они боятся меня разозлить.
— А почему ты их не убила? Они ведь зашли на твою территорию.
— Они мне не мешают. Наоборот — помогают немного.
— Чем?
