Мы не спеша выдвинулись к роднику. Райли и Тинка шли впереди. Я плёлся следом, поглядывая им в спины. Заметил, что в одном из гольфов Тинка спрятала нож, прямо как шотландский горец. Райли, монотонно жующая ай-талуковую жвачку, шла налегке, сбагрив мне свои канистры. Противиться этому я не стал.
— Как думаешь, они уже там? — спросила Тина.
— Не думаю. Знаю.
— И много?
— До хрена плюс один.
— Ты говоришь прямо как Писатель.
— Ндэ? — Райли вполоборота покосилась на меня. — Неужели?
— Точно-точно… Да не парься. Ничего плохого в этом нет. Я и сама переняла много его фразеологизмов.
— Интересно. И какими же это 'фразеологизмами' он с тобой поделился?
— Ой, да всякими. А совсем недавно я узнала от него столько новых слов.
— Например?
— Например, э-э…
— Тинка, хватит! — не выдержал я.
— Да ладно тебе, чё такого-то? — обернулась девочка.
— Это были очень плохие слова, которые я в обычной жизни стараюсь не использовать. Мне стыдно, что ты их от меня услышала, и я не хочу, чтобы ты их повторяла… — строго произнёс я.
Наверное, даже слишком строго. Тина виновато потупилась. Нужно было срочно смягчить свой резкий тон шуткой, что я тут же и сделал:
— Вот если молотком себе по пальцу заедешь — тогда можно. Но это в виде исключения. Поняла?
— Поняла.
Выйдя на территорию Райли, мы свернули вдоль пограничной полосы. До Дома Культуры оставалось уже совсем немного, когда со стороны территории Флинта нас окликнул знакомый голос:
— И куда это вы намылились?
— Догадайся с трёх раз, — не останавливаясь, бросила Райли.
Флинт спрыгнул с крыши помятого автомобиля.
— Тебе чего? — спросила Тинка.
— Мне — ничего. Я патрулирую свои границы. Слежу, кто вдоль них шарится…
— Да хорош языком молоть. Идёшь с нами за водой, или нет? — поравнявшись с ним, спросила Райли.
— Вообще-то я не хотел. Но раз вы настаиваете, — Флинт вынул канистру из-за машины. — А что вы так смотрите? Эту канистру я просто на всякий случай захватил. Я всегда беру с собой канистру, когда иду патрулировать границы. Вдруг путь до родника освободится, и можно будет проскочить?
— Нашёл кому сказки рассказывать.
Флинт присоединился к нам, и дальше мы шли уже вчетвером.
— Слыш, Райли, я гляжу, что вы с Писателем уже помирились?
— Мы и не ссорились, — буркнула та. — И не лезь не в свои дела.
— Любопытной Варваре нос оторвали, — добавила Тинка.
— Вот, бабьё. Уже снюхались, — Флинт толкнул меня локтём. — Как ты с ними уживаешься?
— Нормально, — усмехнулся я.
Впереди замаячил спуск. Мы подошли к 'Эсмеральде', и остановились. Тут я заметил, что улица заметно преобразилась. За то время, пока меня не было, Райли времени зря не теряла, настроив баррикад на подступах к жилищу, опутав все подходы колючей проволокой, и насажав экспломак. Работа была проведена колоссальная, и я с трудом верил, что она справилась с ней в одиночку.
— Дьявол! — выругался Флинт, ухватившись за голову. — Понаставила тут завес. Мозги кипят.
— Таблетку дать? — пошутила Тинка.
— А ты чего веселишься, малявка? У тебя голова не болит, что ли?
Тина ехидно улыбнулась.
— Ах ты ж… — Флинт погрозил ей пальцем. — Так это ты ей усилитель забабахала! Стоило догадаться…
— Если хорошо попросишь, забабахаю и тебе… Если очень хорошо попросишь.
— Да пошла ты, мелочь пузатая.
— Сам пошёл, лысый хрен.
— Так, заткнулись оба! — Райли подняла руки, и прислушалась.
В полной тишине мы постояли несколько минут, но так ничего и не услышали.
— Видишь там что-нибудь? — шёпотом спросил я у Флинта.
Тот покачал головой.
— Но там что-то есть. Я чувствую, — произнесла Тинка.
— Ладно, — Райли смачно сплюнула жвачку. — Идём дальше. Всем быть наготове.
— Буду резать, буду бить… — себе под нос пробормотал Флинт, извлекая армейский нож свободной рукой.
— Писатель, держись рядом, — Тина вынула из гольфа свой охотничий нож.
— Я впереди, вы — за мной. Не растягиваемся, — распорядившись, Райли отправилась вперёд, с двумя ножами наготове.
— Командирша… — скривился Флинт.
С опаской, я окинул взором раскинувшуюся внизу знакомую панораму. Всё здесь было по-старому. Те же серые руины, возвышающиеся над зарослями кустарника. То же зелёное поле. Только пыхтения и рёва Хромого больше не было слышно. Непривычно ощущать, что его больше нет.
Группа миновала спуск, и поравнялась с той самой подстанцией. Проходя мимо разлома, я успел заметить бурую, уже частично обглоданную тушу мясника, по которой лазали какие-то существа. Сначала я принял их за пресловутых экрофлониксов, но, как оказалось, это были всего лишь неоконисы-падальщики. Трупный смрад резанул мои ноздри, и я отвернулся, задержав дыхание.
Известная тропа привела нас к роднику, где все начали по очереди набирать воду. Сначала я, потом Тина, потом Флинт. Когда наполнялась вторая канистра, Тинка заметно напряглась. Подслеповато щурясь, она оглядывала лесной бурелом.
— Что это с мелкой? — спросил Флинт у Райли.
Та пожала плечами, и перевела подозрительный взгляд на девочку:
— Эй, Тинкербелл, ты их учуяла?
— Да.
— Где они?
— Идут сюда.
— Далеко?
— Мне трудно определить расстояние. Врать не буду.
— Я ничего не слышу, — признался Флинт.
