Но тут холод начал отступать. Сперва я не понял, почему, но потом догадался, что тепло исходит от тел спутниц лежащих рядом со мной. Я осторожно дотронулся пальцем до шеи Райли, и понял, что у неё жар.
— Ты чего? — повернулась она ко мне.
— Ты вот-вот загоришься!
— Включила обогреватель, чтобы ты не замёрз. Спи давай, — соседка вновь уткнулась щекой в подушку.
Я развернулся к Тинке, и потрогал её щёку. Такая же температура. Обе превратились в живые грелки.
— Так вы это специально? Лихо придумано, — я с улыбкой уставился в потолок. — Когда вернусь домой, и расскажу друзьям, что провёл ночь с двумя горячими девчонками — они мне не поверят! Ха-ха-ха!
— Что-то я юмора не поняла, — буркнула Райли.
— Я тоже, — отозвалась Тинка.
— Не обращайте внимания. Это я так.
Постепенно мне становилось всё теплее, и даже одеяло захотелось сбросить. Тепло вернуло в мою душу ощущение уюта. Палец больше меня не беспокоил. После долгих часов боли, теперешнее лёгкое саднение казалось даже приятным. Я не люблю спать на спине, поэтому, немного поёрзав лопатками на жестковатых матрасах, в конце концов повернулся на бок, лицом к Райли, почти уткнувшись носом в пучок её волос. Засыпать в такой позе мне было гораздо удобнее и привычнее. Сразу же появилась приятная дрёма. И тут, уже почти погрузившись в настоящий сон, я совершенно нечаянно обнял Райли правой рукой. Та вздрогнула, и решительно взяла мою руку, собираясь её сбросить. Поняв, что сделал что-то лишнее, я тут же стряхнул с себя сон, и виновато приготовился извиняться, но вдруг Райли передумала, и, совершенно неожиданно для меня, молча вернула мою руку обратно, нежно прижав её к себе. Этот внезапный жест с её стороны был непредсказуемым, и чрезвычайно волнующим. Я благоговейно замер, чтобы не беспокоить её. В таком положении мы и лежали, пока я не провалился в глубокий колодец крепкого сна.
Я шёл по затопленному коридору больницы. На ногах как будто висели тяжёлые гири, не дающие мне всплыть к потолку. Над головой с гудением и щёлканьем мелькали фиолетовые лампы. В толще воды неподвижно висели различные предметы: размокшие документы, книги, обувь, клавиатуры, пластиковые стаканчики и прочая мелочь. Они разлетались от меня в разные стороны, сталкиваясь и вращаясь.
— Я опять здесь? — изо рта вырвался длинный столб пузырей.
— Ты уже ближе ко мне, — ответил голос. — Связь стала лучше.
— Хо? Давно тебя не слышно.
— Давно меня не слушаешь.
— Опять будешь морочить мне голову загадками? Тогда лучше проваливай из моего сна, и дай мне спокойно выспаться. У меня завтра тяжёлый день.
— Тяжёлый день? Ах, ну конечно, отправишься в Призрачный район. Вы ведь его так называете?
— Да. Мне нужно добыть сущность. Я узнал, что за сущностями скрываются самые обычные люди, но никак не могу понять, как заставить одного из них поверить мне, и пойти за мной.
— Пойти за тобой сможет лишь тот, кто смотрит на тебя с другой стороны.
— Так я и думал. Опять бессмысленная загадка. Зачем я это выслушиваю? Зачем мы с тобой общаемся? Толку — ноль. Я лишь глубже утопаю в этом бреду, вместо того, чтобы выбираться наружу. Слишком долго я задержался в твоём городе. Мне нужно пробиваться в Апологетику, а я всё торчу на окраине, выполняя какие-то идиотские задания. Вот и сейчас, я ломаю голову, как изловить сущность, а сам ума не приложу, за каким рожном мне это надо? Помочь Райли? А ей это зачем, если мы уже можем идти в Апологетику, возвращаться из которой уже не придётся. Я покину город, а она останется с акилантами, или как их там? И плевать на экрофлониксов, пусть хоть всю округу заполонят. Нас там уже не будет.
— А как же твой элгер? Если вы не вернётесь — он обречён. С друзьями так не поступают.
— Райли сказала, что за него можно не беспокоиться. Дом надёжно закрыт. А если что, Котя сумет о себе позаботиться. Элгеры всегда находят лазейки, чтобы улизнуть.
— Ты думаешь, у него получится?
— Думаю… Думаю… Не знаю. Я надеюсь.
— Так это уверенность, или надежда?
Загнанный в угол, я промолчал.
— Видишь ли, Писатель, — продолжило Хо. — Дело даже не в элгере. Если тебе на него наплевать — я не осуждаю. Напротив, приветствую. У тебя не должно быть лишних якорей. Понимаешь, о чём я? Но есть вещи, которые таятся за ширмой этого похода, и о которых Райли тебе не рассказывает.
— Вот только не надо выставлять Райли в дурном свете. Я доверяю ей. В отличие от тебя.
— А я и не выставляю. Поскольку она сама не догадывается об этом. Просто действует по инструкции, выполняя предначертанное. Она знает, что тебе пока нельзя идти в Апологетику, хотя и не догадывается, почему. И сюда она привела тебя тоже не просто так. Остались вещи, которые ты должен постичь. Для того, чтобы двери Апологетики открылись, ты должен пройти через туман. Но тебе не позволяет страх. Возможно, не зря. Твой разум не готов к этому, и свидание с сумерками, вместо вспыхнувшей путеводной звезды, обернётся безумием. Сейчас ты проходишь эту подготовку. Если добудешь сущность — значит ты готов к последнему испытанию. Это всё, что я могу тебе сказать.
