— Тина права, — кивнул Гудвин. — Мы 'поднимаем волну'. Слышали резонанс? А они тем более слышали.
— Кто 'они'? — шепнул я Райли. — Гомункулы? Речь о гомункулах?
— Не-а, — с неохотой ответила та, стреляя глазами по подозрительным задворкам. — Не нервничай. Нормально всё.
— Нормально для ненормальных…
— Я слышал, что в районе проспекта водятся ходоки, — пробормотал Флинт.
— Нету там никаких ходоков, — ответила Тина. — Маяки сумеречников их отпугивают.
— Оружие держите наготове, — Гудвин с хрустом развёл плечи, и пошагал вперёд. — Не растягиваемся.
Мы обошли одинокий указатель, с ярко-красными буквами 'Зона эвакуации'. Прошли мимо двух припаркованных милицейских машин и армейского УАЗика. Далее, вдоль тротуара, друг за другом стояли три автобуса. На последний упало дерево, серьёзно продавив ему крышу. Люди в этом районе не успели эвакуироваться. Их многочисленные кости лежали ровной, протяжённой полосой, возле тротуара. Дождевые ручьи постепенно тащили их вдоль бордюра. Одна из открытых ливнёвок была забита этими костями буквально доверху. Жуткое зрелище. Но в те часы меня больше пугали живые, нежели мёртвые. Я даже зажевал один из шариков ай-талука, чтобы приглушить энергетический 'хвост'. Но было поздно. За нами уже кто-то наблюдал. Изгнанники как-то сами собой, не сговариваясь, выстроились вокруг меня ромбом. Так и шли. До нужного перекрёстка добрались в гробовом молчании. Это был даже не перекрёсток, а полноценное кольцо, посреди которого, в круглом газоне торчала облезлая плита с позеленевшим бронзовым профилем вождя и надписью 'Ленинский район'.
Проспект Мира. Единственный проспект в Иликтинске, широкой дугой разделял город на 'старый' и 'новый'. Та сторона, откуда мы пришли, называлась местными 'новым городом'. В основном, всё, что в ней было построено, за исключением частного сектора на улице Мичурина, дачных посёлков и некоторых построек, сохранившихся среди новостроя, возникло в течение последних десяти-двенадцати лет до катастрофы. То есть, сразу после того, как город начал избавляться от статуса 'почтового ящика'. По другую же сторону проспекта начинался 'старый город'. Тот самый Иркутск-18. Бывший моногород, построенный вокруг секретного предприятия.
К слову сказать, сам проспект тоже появился неспроста. Когда-то он являлся частью контрольной полосы, вдоль которой шло специальное заграждение, опоясывающее город до самого озера. Последним напоминанием об этом заграждении остался лишь необычайно внушительный пост ДПС на углу Фрунзе, некогда служивший въездным блокпостом центрального КПП, лишившимся дежурной пристройки, где проверяли документы, но сохранившим защитные бетонные блоки на подступах, и настоящие, почти крепостные бойницы. Райли рассказывала, что помимо этого поста, на проспекте Мира так же уцелела пара настоящих военных дзотов, но я их не видел. Зато видел несколько старых противотанковых ежей, торчавших здесь, наверное, ещё с самого основания города.
Когда идёшь по этому неухоженному проспекту, в глаза бросается заметный архитектурный диссонанс. С одной стороны — чередуется ровная батарея жилых пятиэтажек, похожих друг на друга как близнецы. Только у крайней на торце, под самой крышей выложено красным кирпичом '1988'. На всём протяжении улицы я углядел лишь один единственный магазин, да и то небольшой, скромно прибившийся к уголку одной из пятиэтажек. С противоположной же стороны царило буйство разноплановых зданий, изобилующих всевозможными конторами и заведениями. Только в одном трёхэтажном домишке могло находиться сразу пять каких-то совершенно разных организаций, например: юридическая консультация, мелкий сувенирный магазинчик, сервисный центр, похоронное бюро и ремонт обуви. Такое впечатление, что повалившие в город коммерсанты не сразу решились осваивать его засекреченную внутреннюю территорию (а может быть им и не разрешали), и чувствовали себя вольготно лишь за его 'границей', прижимаясь к ней как можно ближе, но не рискуя пересекать. Вот и получилось, что с одной стороны посмотреть решительно не на что, а с другой — глаза разбегаются от переизбытка разнообразных вывесок и богатых фронтонных декораций.
Существа, которые нас преследовали, отстали. По крайней мере, это единогласно констатировали мои попутчики. А я так ничего и не заметил. Кем бы они ни были, отставание их было далеко не случайным. Мы приближались к действующему сумеречному маяку, который отгонял всякое зверьё специальным излучением. Где находился этот маяк, я тоже не определил. Возможно, он был спрятан.
Не дойдя до кинотеатра 'Орион', мы свернули с проспекта на тенистую улицу Фрунзе, и, как оказалось — вновь вышли на Тропу Блудных Детей.
— Вижу метку. Она в порядке, — Тина указала на одну из пятиэтажек, со всех сторон заросшую кустарником аж до третьего этажа.
— Ну вот. Я же говорил, что срежем угол без проблем, — удовлетворённо произнёс Гудвин.
— Проблем едва удалось избежать, — Райли убрала ножи. — Хорошо, что маяки ещё работают.
