Луч фонаря брызнул в пол, осветив наши ноги. Оказалось, что мы стоим на металлическом балконе, по кругу огибающем просторный, глубокий зал, напоминавший рукотворную пещеру. Оценить его размеры не представлялось возможным из-за темноты, с которой не справлялся наш 'подыхающий' фонарик. Тинка крадучись повела нас к выходу. Хоть мы старались двигаться максимально аккуратно, железные плиты слегка проседали под нашим весом и вибрировали, к счастью, без особого шума. Ближе к углу зала, вниз уходила первая лестница. Не получив никакого устного, или знакового распоряжения, Флинт остановился возле неё, и принялся караулить. Я прошёл мимо него, вслед за остальной группой. Блуждающий луч зацепился на высокой клетке шахты подъёмника, возле которой, как и обещала Тинка, располагалась вторая лестница, вертикальная, с защитными кольцевыми рёбрами, напоминающими скелет трубы. Она выходила к дежурному потолочному люку. Тут я и заметил, что в самом начале лестницы что-то застряло. По мере приближения разглядел бледную безжизненную руку, свисающую с обруча, и понял, что там находится человек, видимо, свалившийся вниз и свернувший себе шею. Под лестницей лежало ещё два бесформенных тюка, так же оказавшихся человеческими трупами. Где прячутся загадочные джамбли я всё ещё не догадывался.
Свисающая рука дёрнулась, и Тина быстро опустила фонарь Гудвина ниже.
— Сказала же, не свети на них.
Так значит это и есть…
Должен сделать вынужденное отступление. До этого момента я думал, что удивить меня городу уже не удастся. Кого я только не видел. Успел познакомиться с самыми странными, необычными и извращёнными формами местной жизни. Гомункулы, мясники, злодеи, экрофлониксы, прометеевы орлы, горгонии… Десятки и десятки самых что ни на есть запредельных и демонических жертв неведомого сверхъестественного вивисектора, всласть поиздевавшегося над нашей природой. Но тут… Тут Иликтинская зона превзошла саму себя, породив беспощадную пародию на человеческий род.
Подземные джамбли. Они как кошмарный сон. Описывая их облик, рискуешь вызвать интерес психиатров. Их природа до отвращения противоестественна. Ведь они даже не живые. Как чудовища-франкенштейны, возвращённые к жизни мощным электрическим разрядом. Но можно ли это назвать жизнью? Нет, нельзя. Даже терапоги, по сравнению с ними, выглядят высокоразвитыми существами. Даже у неприкаянных остались хотя бы какие-то зачатки сознания. У джамблей не осталось ничего. Только моторика.
Так же, как и неприкаянные, они когда-то они были обычными людьми. Катастрофа оборвала их жизни, настигнув под сводами подземных убежищ. Таинственный ай-талук — мерзкая, грибообразная субстанция, возможно, являвшаяся частью самого Даркена Хо, запустила сюда свои щупальца. Покрыла мёртвые тела налётом странной, бальзамической плесени, и законсервировала их, остановив процесс разложения. Зачем? Я не знаю. Знаю лишь то, что случилось с ними потом. Они начали постепенно мутировать, срастаясь с предметами быта. Органика и неорганика спаялись, слились друг с другом, став единым целым. Металлические перекладины, панцирные сетки, провода, электроприборы, оружие, всё это врастало в холодную биомассу, под действием ай-талука. В результате, ни один из джамблей не получился похожим на других.
Это были даже не зомби, нет. Это были настоящие биороботы, приводимые в действие банальной механикой, подчиняющейся мрачной, непредсказуемой и бессмысленной воле ай-талука, паразитирующего внутри каждой изуродованной куклы на манер изгнанника. Хотя, конечно же, с изгнанниками его не сравнить. Даже 'грязнули' сулариты так не издевались над своими биологическими телами. То, как обращается с ними ай-талук, напоминает неуклюжего медведя, который влез в тесный комбинезон, и растягивает его в разные стороны, заставляя расползаться по швам.
Но с расстояния и в потёмках мне не сразу удалось определить, что они из себя представляли. Мы бесшумно приближались к ним, стараясь не потревожить. И когда подошли уже совсем близко, фонарь Гудвина окончательно вырубился. Зал подземной станции вновь окружила темнота. Слившись с нею, я различал, как Гудвин с прискрипыванием откручивает крышку батареечного отсека, затем, опускает разрядившиеся батарейки в карман, и начинает тихонько потрескивать липучкой другого кармана, пытаясь извлечь новые. К этим методичным шорохам присоединился ещё один звук. Странное постукивание. Словно кто-то начал равномерно притопывать каблуком по железным плитам. Стук звучал недостаточно громко, чтобы пробудить джамблей, но постепенно усиливался. Или просто приближался к нам.
