— Чтобы увести от опасного курса. Я дал ему новый путь. Позволил развиться быстро и эффективно. Но не в том направлении, в котором процесс стал бы необратимым. Всё проходило под моим полным контролем. Подробнейшим образом я изучил его способности. Узнал, каким образом он генерирует и аккумулирует электрическую энергию, каким образом замещает мёртвые ткани живыми, адаптированными к новым условиям. Как он контактирует с окружающей средой. Как использует внешние, чужеродные элементы для поддержания своей жизнедеятельности. Все эти знания я собрал воедино. Джамбли должны были стать моей надёжной охраной, моей армией, способной разгромить тех же суларитов. Но я не успел. Джамбли пока ещё плохо подчиняются мне.
— И ты сбрасывал их в подземелье?
— На поверхности они слишком активны. А там, в темноте, они спят, пока их не потревожат. Обуздать их первобытную волю непросто, но я доведу дело до конца.
— Зачем? Зачем?! У тебя мощнейший купол псионической завесы. Никто к тебе и близко не сунется. Зачем плодить этих хищных пугал?
– 'Не можешь победить? Возглавь!' Ещё немного, и у меня будет самая сильная армия преданных воинов. Их внешность временна, как и наша. Скоро они сбросят человеческую шелуху, и станут независимыми от всего и от всех! Но не от меня…
— А зачем ты убивал изгнанников? Почему не пускал их в Апологетику?
— Они бы рассказали обо мне и о моих экспериментах. Пусть апологеты беспокоятся только о войне с Латуриэлем. Мне ещё рано выходить из тени. К тому же, девятый, ты не представляешь как ценна энергия умирающего изгнанника. Один изгнанник может 'зарядить' до десяти джамблей!
— А как же твой Суфир-Акиль? Как же возвращение в Апологетику?
— Суфир-Акиль… А может это он и есть? Я верю, что Высшие изначально заложили в меня программу уничтожения всего лишнего, когда эксперимент завершится. Мои джамбли сметут с лица земли и апологетов и суларитов. Используют их энергетический материал для дальнейшего развития, для становления. А дальше… А дальше придет очередь старых хозяев. Их мир станет нашим. Мир джамблей. И сумеречники нас не остановят.
— Ты сумасшедший. Я тебя остановлю.
— Нет, девятый! Подожди. Только подумай. Просто подумай. Зачем ты им? Для чего они тебя создали? Зачем впустили сюда? Не пляши под их дудку. Послушай меня. Ты можешь всё изменить. Мы с тобой можем объединить усилия. Возможно, в тебе кроется последняя деталь, необходимая для завершения моей работы. Мы укротим джамблей, и отрегулируем связь с ай-талуком. Вместе. Понимаешь? Вдвоём. Объединимся.
Слушая его, я морщился от каждого слова, будто от зубной боли, лопатками ощущая, как позади рвутся из своих пут разъярённые джамбли. Вот-вот они вырвутся на свободу. Рука с ножом поднялась над отвратительным коконом.
— Задумайся! — хрипел он, тяжёло дыша. — Задумайся, кто ты?! Кто ты?! Я представляю, какая каша у тебя в голове. Чем они загадили тебе голову. Заставили верить в то, чего нет, и отрицать истину. Очнись, девятый! Вот она — истина! Вот она — реальность.
— К чёрту такую реальность, — огрызнулся я, нацеливая острие на его распухшую голову. — За Тинку. За Райли. За Гудвина. За Флинта. За Пса. За всех, кого ты замучил и угробил. Гори в аду, чёртов таксидермист.
— Убейте его!!! — заверещал 7-40 джамблям. — Убейте!!!
Я, безо всякой пощады, со всего размаху воткнул отличный тинкин нож, как следует надраенный энергеновой пастой, прямо в правый, самый уродливый глаз сорокового, выдавленный опухолью наружу, и увеличенный в размере, как у жабы. Лезвие вошло в череп по самую рукоять. Кокон дёрнулся, мелко-мелко задрожал, и застыл.
Конец…
Вокруг меня тут же всё стихло. Джамбли больше не ревели и не дёргались. Ни малейшего звука в здании не раздавалось. Выдернув нож, я обернулся. Никого. Джамблей не было и в помине. Лишь вездесущие бугры ай-талука.
— Иллюзия. Всего лишь иллюзия, — я подобрал второй нож, и направился к выходу.
Слева от меня что-то простонало. Я повернул фонарь. Посветив на покрытую ай-талуком стену, увидел, что одна выпуклость на ней шевелится. Внутри кто-то находился. Неужто настоящие джамбли? Осторожно сделал надрез и направил туда фонарь. Изнутри на меня взглянуло худое, измученное лицо очередного изгнанника.
— Пожалуйста. Не свети в глаза, — зажмурился он. — Очень ярко.
— Прости, — я отвёл луч в сторонку. — Ты кто? Пленник?
Он кивнул.
— Сороковой поймал тебя и использовал тебя для подпитки своих джамблей?
Он снова кивнул и застонал.
— Твои страдания закончились. Не шевелись. Я освобожу тебя. Назови свой идентификатор?
— Что? Э-эм… 5-59… А почему ты… А куда делась завеса? Почему боль исчезла?
— У сорокового нет усилителя. Он создавал завесу напрямую, через ай-талук, и поддерживал её силой своей воли. Любил сам всё контролировать. Я убил его, и завеса исчезла.
— Ты убил 7-40? — он с недоверием взглянул на меня. — Он мёртв? Правда?
— Да вон он валяется, тухнет. Поверни голову.
— Ты убил 7-40. Но как? Как ты вообще до него добрался?
— Уметь надо, — усмехнулся я, освобождая его от органических оков.
— Почему я не могу определить твой идентификатор, брат?
