— Потому что я — человек.
— Человек? Не может быть.
— Может. Потому сороковой меня и не одолел. На меня завеса просто не действует.
— Потрясающе, — одряхлевший мужчина с трудом разминал окостеневшие руки.
— Тебе повезло, пятьдесят девятый! Скоро придёшь в Апологетику, принесёшь Суфир-Акиль, и забудешь обо всём этом, как о страшном сне.
— Да, — кивал он. — Это точно.
Рядом с нами завозился ещё один 'кокон'.
— Что? — я повернул голову. — Ещё один? Вас тут двое?
— Больше, — ответил 5-59. -Помоги моим братьям, добрый человек. Пожалуйста.
Я начал освобождать других пленников, замурованных в стенах и полу. Чувствовал себя настоящим героем. Когда выпустил двоих измученных доходяг, и принялся за третьего, 5-59 протянул мне костлявую руку, — брат. Одолжи один нож ненадолго. Я тоже буду тебе помогать. Так мы быстрее всех освободим.
— Да, — протянул я ему свой нож. — Конечно держи. Быстрее всех выпустим — быстрее уйдём отсюда.
— Спасибо за доверие, — с благодарностью кивнул 5-59 и тут же принялся извлекать очередного беднягу.
– 'Запомни', -обдал меня холодом ледяной голос Райли, зазвеневший в памяти. — 'Никогда и никому не отдавай своё оружие. Это главное правило выживания'.
– 'Да всё будет нормально', -мысленно ответил ей я, глядя, как высвобождаются измученные изгнанники, еле живые, не верящие в своё спасение.
Некоторые, покачиваясь, уходили из комнаты. Некоторые помогали нам с пятьдесят девятым освобождать остальных.
— Ещё один не дожил, — вскрыв очередной кокон в углу, печально констатировал 5-59.
— Сколько ещё осталось? — спросил я.
— Да, вроде бы, все.
Всего мы вскрыли восемь коконов, обнаружив шестерых живых и два трупа.
— Воистину на нас снизошло чудо, — блаженно произнёс 5-59.
Возвращать мне нож он не торопился.
— Я рад за вас. Ну а теперь, мне пора. Отдай мне нож, дружище, и я пойду.
— Сегодня великий день. Сегодня мы воссоединимся со своими братьями, которые уже заждались нас.
— Слэрго ариль, — ответили остальные.
— И всё благодаря этому человеку. Ведь это чудо, что человек пришёл сюда.
— Слэрго ариль!
— Просто верни мне нож, 5-59, -происходящее начало меня раздражать. — Зачем тебе нож в Апологетике? Там убивать никого не придётся.
Я стал догадываться, что с оружием расставаться изгнанник не торопится, и соображал, как бы потактичнее его отобрать.
— Смотри, что мы нашли, — вдруг прозвучал голос из дверного проёма.
Грязный, облезлый изгнанник, вернувшись в нашу комнату, притащил с собой что-то крупное. Я посветил на его ношу фонариком, и выпалил, — 'Тинка!'
— Она валялась в коридоре, — не обращая на меня внимание, сообщил пятьдесят девятому вернувшийся.
— Дай-ка взглянуть, — подошёл тот. — Слэрго, Фахешисулар! Да ведь это 5-55! О, сегодня воистину великий день, братья мои! Она жива?
— Жива-а. Просто в отключке.
— Слэрго Латурил! Вот это подарок нам сделал Даркен Хо!
— Вы… — мои ноги чуть не подкосились. — Сулариты?
Рука сама скользнула к ножу, но лезвие моего собственного оружия прильнуло к горлу.
— Обезоружить, очистить карманы, связать, — чётким тоном распорядился пятьдесят девятый. — Эти подарки мы преподнесём нашему мастеру в целости и сохранности.
Из коридора вернулись ещё два суларита.
— 4-43, 6-26 доложите обстановку.
— На выходе чисто, — ответил первый.
— Но мы заметили следы, — добавил второй.
— Которые, вероятнее всего, принадлежат этим двум, — закончил первый.
— Ладно, уходим отсюда. Забирайте наши сокровища. Сегодня мастер Латуриэль будет очень доволен!
На протяжении всего пути, меня грубо толкали в спину. Тинку тащили за руки, волоча по земле. Я был уверен, что на выходе нас подкараулят и освободят друзья, но там, где я оставил корчащихся от головной боли спутников, теперь никого не было. Исчезли и наши с Тинкой рюкзаки. Пока сулариты конвоировали нас по улице, до своего перевалочного пункта, я всё ждал и надеялся. Вот-вот появятся наши. Нападут с самой непредсказуемой стороны и в момент обезвредят суларитский сброд. Они должны. Но их не было. Нарастающее отчаянье вызывало приступы самобичевания. Надо же было так купиться. Нет, я безнадёжен. Я полный лопух…
— Чего пригорюнился, брат? — поравнялся со мной пятьдесят девятый. — Злишься? Обиделся, да?
В его голосе сохранился лёгкий южный акцент, оставшийся от старого хозяина.
— Да пошёл ты.
— Ты на меня не обижайся. У меня к тебе нет никаких претензий. Напротив, я тебе благодарен за спасение.
— Здорово же ты меня отблагодарил.
— Ай, слушай, не надо вот только. Была бы моя воля — я бы отпустил тебя с миром. Но моя воля ничто перед Братством. Братство диктует мне свою волю. И я, как сторонник истинной веры, обязан смиренно подчиняться. Мастеру нужен человек. Знаешь, как долго он его искал? И вот появляешься ты. Человек! Сначала я тебе не поверил. Но потом догадался. Я не смог прочитать тебя, а ты не смог прочитать меня. Значит, это правда. Ты — из мира людей. Ты тот, кто приведёт нас к благодати.
— Каким образом? Будучи принесённым в жертву вашему божеству?
— Это величайшая честь. Ты должен радоваться, а не злиться.
— Я порадуюсь, глядя на твой труп.
