— Вопрос в другом: если Инквизиция нападёт на Грэтиэн, вы станете вмешиваться? — с некоторым промедлением спросил Лиам. — Вы начнёте новую войну?
Царь ответил не сразу, тоже медля и давая себе время подумать. Они вышли в просторный холл, окружённый мраморными статуями животных и богов. В центре журчал выделанный мозаикой из синих и коричневых камешков смальты фонтан. Стражники возле него прижали к груди кулаки, завидев Дометриана.
— У меня не будет иного выхода, — произнёс он, повернувшись к Лиаму. — Поэтому я хочу оставить на Великой Земле Фанета и его легион. На случай, если Лек решит причинить вред моим союзникам.
— Учитывая ненависть генерала Эфалиса к людям, разумнее было бы обойтись другим войском, — пожал плечами эльф.
— Генерал начинает взрослеть. Я уверен, он сумеет держать в себя руках. И он ни разу не нарушал мои приказы, поддавшись чувствам.
— Будем надеяться, вы правы, Archas.
Царь испустил вздох и отправился на прогулку вокруг холла, лёгким взмахом руки предлагая Лиаму присоединиться. Эльф послушно пошёл рядом и не смог побороть искушение дёрнуть себя за воротник кафтана. Дело близилось к вечеру, а солнце Иггтара по-прежнему нещадно палило в окна. Пора сменить одежду. Ему уже предлагали новый гардероб. В цветах царского рода.
Значило ли это, что Дометриан видел в качестве своего советника? Раньше он поддерживал связь с Китривирией только как посол. Он работал на Дометриана, но делал это, не покидая Грэтиэна, он шпионил и для него, и для своего короля. Вынужденное изгнание привело его к царю на долгое время. Лиам гадал, какое первое поручение даст ему Дометриан.
— Я рад, что ты рассказал мне всё без утайки, — признался вдруг царь.
— Мне стоило огромных усилий выбраться из Грэтиэна и покинуть континент. Я задействовал все свои связи в Раздолье и потратил на это крупную сумму, — ответил Лиам, хмурясь. — Гонтье намеревался меня повесить. И… я благодарю, что вы приняли меня, несмотря на его «обличительное» письмо.
— Многие годы ты верно служил своему королю. Служил и мне. А я умею отличить преданность от лжи. Ты искусный лжец, но в тот момент ты не врал мне.
Лиаму показалось, что острые кончики его ушей покраснели.
— Я должен был защитить Айнелет.
— Ты не мог. Ты бы сел в соседнюю с ней камеру, если бы сделал это. Решив удержать своё положение, чтобы не дать Грэтиэну развалиться в лапах бастарда, ты не мог предугадать, чем всё обернётся.
Они сделали круг по холлу и остановились возле фонтана. Стражники отвернулись в сторону, превращаясь в глухих и слепых.
— Я не могу решить проблему с Гонтье, — сказал Дометриан. — Я не имею права вмешиваться в вопросы наследования престола Грэтиэна. Я лишь могу предоставить тебе покровительство здесь, в Китривирии.
— О большем я и не смею просить, — склонил голову Лиам.
— Тебе и не нужно. Это я хочу тебя попросить, — царь понизил голос. — То, чем ты занимался в прошлом… Ты не утратил свои навыки?
Лиам подавил улыбку. Зловещую, такую же, каким отчасти был вопрос Дометриана.
— Вы многого не знаете, Archas. Я никогда не оставлял своё прошлое.
Царь не улыбался. Напротив, по его лицу скользнула тень печали.
— В Китривирии и за её пределами у меня есть враги, — проговорил он. — Иногда они подкрадываются так близко, что мне кажется, будто они шепчутся прямо у меня за спиной…
— Заговор?
— Может, я просто параноик.
— Лучше постоянно подозревать об измене, чем жить, не зная, что скоро вам нанесут смертельный удар, — бросил Лиам, покосившись на стражников. Те оставались глухими. — Если у вас появятся или уже есть зацепки, дайте мне знать. Вам могло показаться многое из-за того, что вы утомились. Но лучше проверить.
Вот какие услуги требовались царю. Это подходило Лиаму больше, чем борьба с другими советниками за монаршее внимание и привилегии. Он с радостью вычислит возможных изменников и сложит их головы у подножья трона Медведя.
Значит, решено. Отныне он служит новому владыке. Он не забудет о Грэтиэне, но бастард, захвативший его трон, никогда не станет его королём. Лиам найдёт способ исправить это, свергнуть Гонтье и очистить своё имя. Когда-нибудь.
Дометриан был прав, когда сказал, что Лиам не соврал ему. Но об одном он умолчал — об указе, составленном в последние дни жизни Кильрика, в котором тот передавал корону своему близкому советнику. Он, Олириам Тилар, мог стать королём. Он не успел разобраться, хотел ли этого, но он бы взошёл на престол, если бы ему позволили.
И всё же Дометриан не должен знать об этом. Лиам сохранит тайну мёртвого короля для подходящих времён.
— Я хотел поговорить об Айнелет, — сказал царь.
Лиам со сдержанным интересом поднял голову.
— Тебе известно, где она сейчас?
— Она говорила, что хочет вернуться в Кривой Рог, — задумчиво протянул эльф. — Но его сожгли какие-то селяне. У меня осталось несколько агентов на Великой Земле. Они слышали про бойню в Уруте, про казнь керников, — он неожиданно запнулся. Холодок прополз по позвоночнику, остужая запертое в жарком кафтане тело. — Но была ли Айнелет среди них, неизвестно.
