Рихард не стал переступать невидимую черту и со вздохом поглядел на море. Ветер нёс к ним запахи соли и грозы.
— Надеюсь, Тивурий не слишком поздно решил сменить курс. Погодка просто дрянь.
Казалось, кто-то гнал на них зловещие облака, отражавшиеся вдалеке чернотой на блестящей поверхности воды. Они были похожи на дыхание древнего морского божества.
Сайо было более спокойным морем. Иногда Конор вспоминал о его жгучих водах и белоснежных островках ледяных глыб. Его северные глубины хранили больше тайн, чем изведанное вдоль и поперёк Жемчужное море.
— А что за история с долгами у нашего капитана? — спросил Конор, продолжая мысленно пробиваться на хрупком судёнышке через замерзающие волны.
— Как оказалось, он не планирует возвращаться на Великую Землю. Наш капитан увидел в моём предложении своё спасение. Возможность навсегда покинуть город, разоривший его, — пояснил Рихард. — В этом мире десятки неизведанных земель, которые он хочет посетить.
— До тошноты романтично.
— После Иггтара он отравится к Золотым Землям, где продаст то, что купит в Китривирии. Жители Руаншита ценят товары илиаров.
— Да он тебе всю душу выложил, я смотрю.
— Он воспользовался нами в какой-то степени, — проговорил Рихард, находя взглядом рослую фигуру полуилиара в другой части корабля. — Но мне не хочется его винить. Каждый хочет выжить.
— Но не каждый делает это в ущерб другим.
— Он переправляет нас черезморе.
— А предупреди он нас заранее о том, что умудрился проиграть собственный корабль, погони бы не было.
— За нами отправили преследователя не потому, что выбор капитана показался им подозрительным, — возразил Рихард.
— Ага. Твой план изначально был тупым. Двоих стражников и удалось бы обмануть, но с остальными можно было придумать что-то оригинальное.
Керник пренебрежительно фыркнул и выхватил у Конора бутылку.
— Свои идеи предложи сначала, умник.
Тот с ухмылкой промолчал и вернул своёвнимание поединку.
Полукровка вконец измотала парнишку. Перейдя в нападение, она оттеснила его к правому борту, где белобрысый запутался в брошенных каким-то растяпой канатах и сел на задницу. Она прислонила лезвие к его горлу.
— Неплохо.
С той же интонацией можно было похвалить плохо дрессированную псину за трюк среднего исполнения. Брэннон из Зарибора, видимо, тоже это почувствовал, и оскалился.
Он пытался с ней соперничать, ибо был её ровесником, и ему в Кривом Роге явно уделяли меньше времени. Что уж там говорить, его выпустил в большой злой мир на пару лет позже, чем её, да и то под ручку с наставником. Тем временем полукровка успела посетить такие знаковые места, как Скалистые острова и Недх. Белобрысый завидовал ей.
Детский сад. К счастью, полукровка уже достаточно выросла, чтобы не обратить внимание на его оскал и обидки.
— Надо поработать над левой рукой, — она убрала клинок и помогла ему встать. — Болтается, как сопля из ноздри великана. В следующий раз возьмёшь в руку кинжал и попробуешь пустить его в ход. Хоть увидишь, что эта конечность способна на движение.
Белобрысый скривился при колкости её слов, но тон её был крайне тёплым, поэтому он быстро остыл.
— Никак не привыкнуть, — выдохнул юнец, глядя на меч. — Тело как будто чужое.
— Мы будем упражняться каждый день. Ты восстановил своё тело, пора вернуть твои навыки.
Полукровка хлопнула его по плечу и направилась к чародейке, виляя бёдрами.
Тренировка была окончена. Зрители разошлись. Белобрысый уполз с бардом вниз набивать брюхо обманчиво вкусной кашей, стараниями ведьмы принявший вид яблочного пюре. Рихард присел на ящик, не собираясь продолжать светскую беседу, и основательно налёг на бутылку.
Надо спуститься, принести ещё. Заодно и проведать Старика, а то он там совсем зачах в темноте крошечного стойла.
Но Конор провожал полукровку взглядом, даже не стараясь скрыть этого.
Взгляды— вот и всё, что было между ними. С той самой ночи, когда они швыряли за борт тела матросов. Взявшись за ноги очередного трупа, он подождал, пока она просунет руки у него подмышками. Они подняли тело, и он посмотрел на неё. Ситуация более чем не подходящая, но полукровкаглянула на него так, отчего его нечестивое бессмертное сердце зашлось в бешенстве, разгоняя желание по венам.
Ночами Конор лежал в своей маленькой комнатушке внизу, в которой умещалась только прикрученная к стене узкая койка, и вслушивался в шёпот моря. Ему казалось, что в нём он улавливал её стоны — отголоски прошлого, времени, когда его пальцы путешествовали по нежной оливковой коже с буграми шрамов и неровностей, а у него было позволение делать это. За маленьким, похожим на круглуюдыру окном, он видел воду и край усыпанного бриллиантами звёзд неба, и ни одна из них не могла сравниться своей яркостью с тем мгновением, когда Конор впервыепопробовал кровь девчонки. Глоток стал взрывом, рождением новой звезды, впустившей свет в сухие жилы.
Он кормил себя воспоминаниями и страдал от этого. Но если он постучится к ней в дверь, если скажет… Он потеряет что-то важное и не вернёт назад.
