Они мстили и оставляли после себя только трупы.
Никто отсюда не уйдёт живым. Кроме них.
Конец был близок.
Поблизости дрался Рихард, вгоняя свои острые кинжалы под рёбра дружинникам и прикрывая спину Леты, пока она искала в куче воинов капитана Радима. В один момент на Рихарда набросилось сразу двое, и он отвлёкся.
Один из противников сумел подкрасться к девушке и занёс меч, а она повернулась к нему слишком поздно. Но дружинник тут же рухнул лицом вниз, в размокшую от крови и внутренностей землю, пытаясь нащупать свою рану. Рихард вытащил из его бока кинжал и саданул ногой по лицу. Лета с благодарностью кивнула ему.
Они разделились на пары. Лета и Рихард контролировали толпу по левую сторону от помоста, Конор с Берси — по правую. Бард выглядел испуганным, но это ничего не значило. Лета перестала удивляться тому, что, несмотря на внешнюю трусость, рука Берси никогда не дрожала, если в ней лежала рукоять верного меча. За него она почти не переживала.
Она уделила пару мгновений тому, чтобы искоса понаблюдать за Конором. Тот успевал помогать барду, выкручивая смертоносные финты и отсекая дружинникам руки. Он был похож на молнию, скачущую от одного противника к другому. Кровавый ястреб, в которого он ранее превратился, парил точно так же, неуловимый глазу и подобный самой смерти. Но было намного интереснее наблюдать за его человеческим воплощением.
Чёрт, как же он двигался… Парировал атаку, метнул топор в сторону, едва взглянув, куда кидал его. Крутанулся на пятках, всаживая клинок в живот дружиннику, вытащил из головы другого топор и зашвырнул его в следующего. И всё это заняло одну короткую секунду.
Холодная хищная энергия, подкреплённая наторелостью в подобных стычках и возведённая в мертвящий идеал.
Лета тряхнула головой и продолжила поиски капитана в стремительно редеющем строю дружинников. Одних она расталкивала плечами, от прочих избавлялась пинками, третьих зарубала короткими ударами по горлу, вслушиваясь в хруст костей.
Она прекратила танец, которому её Драгон обучал столько лет. Она просто убивала.
Что-то человеческое в ней умирало с каждым падающим телом, с каждой перерезанной глоткой и отрубленной конечностью.
Её разум был охвачен пламенем. Анругвин серебристо пел и требовал больше крови.
Её гнев — всё равно что яд, впрыснутый в кровь. Он отравил её тело, излился в мышцы, наполнил их странной силой. Она знала, что это на время. Что после всего она будет едва переставлять ноги, а то и вовсе лежать овощем. Но пока длилась эта безумная эйфория сражения, она должна была ею пользоваться.
Бой подходил к концу.
Выдернув клинок из очередного павшего тела, Лета повернулась вокруг своей оси, уходя от неумелого удара дружинника и врезала ему сапогом по пояснице. Не став его добивать, чтобы не терять времени, она провернула Анругвин в руке, придавая ему горизонтальное положение, и повела клинок к фигуре, стоящей сбоку от неё.
Услышав стальной переклик, она недоуменно подняла глаза. Конор со скрежетом прошёлся лезвием своего меча по её и опустил его вниз.
— Ты прикончить меня под шумок хотела, да? — сквозь рваное дыхание выпалил он.
Под дугой его старого шрама кровоточил короткий глубокий порез. А ей казалось, что он не пропустил за всё сражение ни одного удара.
Она не успела ответить. Он вдруг кинулся к ней, ударяя наотмашь туда, где ничего не было, и заслонил девушку собой. Лета отшатнулась, выставив вперёд меч и не сразу заметила валявшийся на земле арбалетный болт, переломанный пополам.
Она уставилась на Конора, тот — на капитана Радима, выстрелившего из арбалета. Они почти одновременно сорвались с места. Капитан выругался и отбросил арбалет в сторону, выхватывая из ножен меч.
Им пришлось посоревноваться в беге, и Конор добежал первым. Радим даже не успел сориентироваться. Конор подсёк ему руку снизу плоской стороной меча, и капитан с оханием выронил меч, так и не сделав ни одного выпада. Отодвинув его оружие ногой, Конор упёр остриё в горлу Радиму. Лета издала разочарованный и полузлобный стон.
— Ни тебе и ни мне он должен достаться, — бросил Конор через плечо.
— Кому тогда?
— Вытянем жребий.
Лицо капитана перекосилось.
— Ах ты ж сучий…
Конор не дал Радиму договорить и переместился к нему за спину. Он прижал его к себе, приставив к его глотке меч, и потащил в сторону столбов.
Лета проводила глазами Конора и капитана, затем огляделась. Десятки трупов усеивали рыночную площадь Короны, обезображенные, страшные. Она провела ладонью по лицу, размазывая по нему кровь. Рядом прошёл Рихард, отыскивающий недобитых солдат дружины. Она заметила нескольких воинов, давших стрекача в сторону от площади, и Берси, отрешённо глядящего им вслед. Кажется, среди них был Нлат — тот, что истязал Брэнна. Надо было пойти за ними.
Лета направилась к барду, переступая через тела, и тут её взор остановился на столбе возле трибун. Ноги её налились такой чудовищной усталостью, что она едва не свалилась на груду мертвецов. Желание оторвать Радиму голову испарилось.
Шатаясь, она поплелась к Родерику.
