Ещё находясь в больнице, когда я уже пришёл в себя, смог открыть глаза, то, развлечение ради, попробовал придвинуть стул. Причём сделать это я намеревался не руками, а силой мысли. Нет, стол не придвинулся. Но он пошатнулся! Далее, как я не старался, насколько сильно не желал того, чтобы сдвинуть предметы без физического воздействия на них, из этого ничего не получилось. Сейчас же стул немного, но качнулся!
Это пьянило.
— А ты сообразительный, — сказал Игнат, когда мы стали восстанавливать посекундно то, что произошло за барьером.
— А я удивлён, что никто не показал из нас трусость, все действовали Без паники и суеты, — констатировал я.
— Вот откуда тебе об этом судить? Ты был командиром? С чего столько… хвастовства? — съязвила Ольга. — Может мы чего-то не знаем, но ты, Туман, командиром никогда не был, нам показывали твое дело. Откуда такая уверенность, как правильно себя вести? Да ещё и молодой ты, служишь меньше чем полгода!
Ольга говорила, а я улыбался. Люблю, знаете ли, когда я женщинам не безразличен. И пусть она сейчас даже искренне считает, что меня ненавидит, что я её раздражаю, но это, если есть желание конечно выстроить с женщиной отношения, лучше, чем когда тебя просто не замечают. Важно лишь найти возможность, уличить момент, и постараться из негативных эмоций преобразовать позитивные.
— А вот то, что я командир группы, вам придётся смириться. Решение не моё, но я понимаю всю степень ответственности, — я посмотрел на товарищей, они перестали улыбаться, были предельно серьёзными.
— В каком ты звании сейчас? — спросил капитан.
Да, именно с ним могли бы случиться некоторые проблемы субординации. Всё же из нас он был в самом высоком звании, и по логике, должен был бы возглавить группу. Но этого не случилось.
— Всем звания присвоят по итогам прохождения краткосрочных курсов подготовки. Мы отправляемся на Юго-Восток Белоруссии в город Гомель, — сказал я, смотря прямо в глаза капитану.
— Игнат, ты мой заместитель, — спокойным тоном, после продолжительной паузы, сказал я.
— Когда приказ о твоём назначении придёт, вот тогда, Туман, можешь с меня что-то требовать, — сказал капитан, будто обидевшийся ребёнок.
Начинать конфликт, я был не намерен. Прекрасно понимая эмоции Игната, решил пока не усложнять. Я примерно знал, сколько у него Силы, я понимал, что я намного сильнее. Осознавал я и другое: опыт управления малыми тактическими группами у меня имелся, причём немалый, может даже в какой-то степени в современных условиях, передовой. Всё же я проходил подготовку, когда уже был обобщён и опыт Второй мировой войны, и опыт различных локальных конфликтов. Кроме того, я принимал участие также в ряде тех самых конфликтов, которые были одним из явлений в рамках Холодной войны между Советским Союзом и странами Запада.
Желая сменить тему, а так же еще раз насладиться пикировкой с Ольгой, я сказал:
— Ольга, тебя отдельно поздравляю присвоением позывного. Теперь ты будешь называться Яга, Баба Яга! Можешь не благодарить. Кроме того, по тем водным, что мне уже предоставили, кроме боевой подготовки мы будем учиться жить среди людей и не проявлять себя. У каждого будет своя легенда. Ольга, то есть… Яга — ты моя жена. Подробности узнаешь у старшего лейтенанта Воронова. Только смотри мне! Я ревнивец.
— Ты дурак! — пробурчала Ольга.
Нет, я специально не просил, чтобы при составлении легенд, решили меня и Ольгу поженить. Более того, организационные вопросы по нашему перемещению в Гомель и проживанию там, среди простых обывателей, решились ещё до того, как я очнулся. Но идея мне более чем понравилась.
Из всей группы я Ольге подходил в качестве мужа более остальных. Старшина для неё явно староват, еще он постоянно хмурый, безэмоциональный. Ольга с Дедом слишком подозрительно смотрелись бы рядом друг с другом. Якут… Ну как-то тоже не очень подходит. Несмотря на то, что межрасовые браки в Советском Союзе вполне обыденное явление. Капитан Игнатов для неё староват будет. Так что именно я.
Тем же вечером на четырёх автомобилях, в сопровождении взвода бойцов НКВД, которые передвигались на двух грузовиках и четырёх мотоциклах с коляской, мы отправились в сторону Вильнюса, оттуда ехали на Минск.
Почему мы сразу не перелетели в Гомель на самолёте, я так и не понял. Весьма вероятно, что тому же самому старшему лейтенанту Вороному было просто очень сильно жаль оставлять в Кёнигсберге прекрасные автомобили, которые использовались Отделом после захвата немецкого города.
Утром мы были в Минске. Я читал в прошлой жизни, что Минск был практически полностью разрушен, что даже думали переносить столицу Белорусской Советской Социалистической Республики в какой-нибудь другое место, то ли в Могилёв, то ли в Гомель. Но одно дело слышать, читать, другое — увидеть.
