— Товарищи, со всем тем, что там случилось, мы еще ни разу не сталкивались. О подобном мне не было известно даже от моего учителя профессора Абеля, а он собирал различные сведения о проявлениях энергии, прозванной вами Альфой, — выступал Вольф Григорьевич Мессинг.
По протоколу совещания, заранее составленным и утверждённым Сенцовым, именно Мессингу давалась возможность первым озвучить свою оценку всему происходящему. Товарищ Мессинг присутствовал в особом отделе, являлся своего рода представителем Ставки, хоть и документа такого не имел. Многие знали верно, а остальные догадывались, что Вольф Григорьевич неоднократно бывал на приёме у товарища Сталина, потому и отношение к этому артисту было особым, подчёркнуто уважительным. Ну а то, что от Берии приходила телеграмма со словами «Артиста не обижать», позволяло закрыть глаза на многие формальности в отношении телепата и предсказателя — и кем там еще является товарищ Мессинг.
— Я ранее не говорил о том, сколь сильным артефактом владею, — сказал Вольф Григорьевич и вжал в голову в плечи, будто бы оговорился. — Так вот, моё кольцо теперь почти высушено. Энергии в нём осталось, как в новенькой иконе, на которую ещё и помолиться не успели.
Все присутствующие, в том числе и комиссар госбезопасности Сенцов, посмотрели на Мессинга с некоторой опаской. Ведь артист может на факт утраты артефакта пожаловаться товарищу Сталину, а реакция Верховного порой бывает непредсказуемой. Да и телеграмма Берии может трактоваться по-разному.
— Я замечу, товарищ Мессинг, что вы лично, по доброй воле, даже без учёта наших просьб, передали Туману своё кольцо. В отчёте в обязательном порядке я укажу, сколь большое значение имело в ходе операции то, что вы самым деятельным образом нам помогли, — поспешил сказать Сенцов.
— Не скрою, товарищи, что мне жалко артефакта. Мы с ним… Но вы правы, товарищ комиссар госбезопасности, главное, что кольцо не разлетелось, осталось цельным. И мы уже с профессором Никодимовым, — профессор, словно послушный школьник, встал. — Мы нашли возможность восстановить энергию моего артефакта. Что же касается остального, то я прошу ознакомиться с моим отчётом, который я предоставлю Ставке, как независимый наблюдатель.
С предельно серьёзным выражением лица, обычно ему не свойственным, так как Мессинг был человеком открытым и улыбчивым, Вольф Григорьевич передал два полностью исписанных листа бумаги Сенцову.
На некоторое время установилась тишина — начальник особого отдела вчитывался в текст. Прочитав написанное, Сенцов, преисполненный благодарности, кивнул Мессингу. Из этого отчёта следовало, что группа Сенцова провела высококлассную аналитическую работу и на очень скудных данных смогла выстроить общую стратегию и тактику проведения операции, ставшей успешной.
При этом Олег Кондратьевич Сенцов прекрасно понимал, что операция была мало подготовлена, это вообще была практически авантюра. Скорее всего, лишь только личные качества, проявленная смекалка и мужество красноармейца Туманова позволили операции не стать провальной. Ведь основывалась она только на двух гипотезах, пусть и убедительных: сильные иные могут пройти сквозь барьер; барьер можно уничтожить взрывом изнутри. И все, далее — сугубо предположения, словно вилами на воде.
Далее последовал доклад лейтенанта Панкратова, ответственного за соблюдение секретности. И тут проблем было выше крыши. В любом случае, немало чего просочилось и будет гулять в виде баек из уст в уста. Ну а по самым разговорчивым устам придется и ударить.
Скрывать информацию, что башня Дона была покрыта неким пологом, который никто не мог пробить, было крайне сложно. Приходилось сдерживать слухи и домыслы лишь тем нарративом, что в башне скрывается какой-то высокопоставленный чиновник из Третьего Рейха. И вот его-то и нужно взять живым. Потому, если и стреляют в сторону Башни, то делают это аккуратно, словно предупреждая засевших там. Ну, а то, что в итоге башню сравняли с землёй, превратив её в кирпичную крошку… значит, взять живьём хитрого чиновника не получилось.
Так что у костра на привале солдатские разговоры были уже о том, что, казалось, всемогущие особисты обоср… что даже они могут завалить операцию. Обсудить такое хотелось даже больше, чем некие тайны и теории.
— Старший лейтенант Вороной, доложите своё мнение по поводу действий бойца Тумана! — потребовал Сенцов.
Уже закончилось почти часовое обсуждение мероприятий по организации легенд и объяснений в рамках материализма тем событиям, что связаны с иными и с измененными. Полчаса длились размышления профессора Никодимова о том, чем же на самом деле являлся полог или барьер. Наступило время дать оценку и людям, которые и создали возможность проведения операции.
