– Все правильно, – в голосе дамы читалась нервозность. – В священную ночь не пристало марать руки, – она бесшумно постучала по стене.
На этих словах Аделаида напряглась. Она дунула на свечу, загасив ее и тихо подошла к двери, прислушиваясь к диалогу. Приняв позу человека, который просто направлялась в уборную, чтобы было проще выкрутиться, если ее застукают, она напрягла слух, стараясь разобрать все слова говорящих.
– Слушай, Виктория, – голос мужчины звучал жестко. – Если мы это не сделаем, то потом будет некому нас защитить. Твоя милая Аделаида и пальцем не пошевелит ради нас, – он замолчал, в ответ послышался тяжелый вздох Виктории.
Аделаида судорожно вздохнула и, испугавшись, что это могло выдать ее присутствие, напрягалась еще больше. Убедившись, что она по прежнему инкогнито, женщина приложила руку ко рту, заглушая звук собственного дыхания.
– Ты уверен? – Спросила она. – Девочка ведь ни в чем не виновата и она еще совсем юна.
– Никто не должен нам мешать, иначе смуты не избежать. Нас давно нет, могли уже хватиться. Идем, – на этих словах послышался грохот и дверь отворилась.
За ней показался Иван Дмитров, а позади него маячила его сестра Виктория. В их глазах мешался коктейль из испуга и непонимания. Аделаиде тоже было страшно: то, что она услышала явно не предназначалось для ее ушей. Чтобы обезопасить себя, она накинула привычный образ шебутной гуляки и произнесла нарочито опьяневшим голосом.
– Простите, – она потупила взгляд. – Днем мне казалось, что тут дамская комната.
Она отметила, что взгляд Ивана смягчается и решила продолжить игру. Внезапно ей вспомнились сплетни, что ходили вокруг этой семьи и решила воспользоваться ими.
– Да, Вы правы, – Иван отошел в сторону.
Аделаида схватила Викторию за руку и громким шепотом, так, чтобы услышал и Иван, спросила.
– Дорогая, но что вы делали там вдвоем? – Она состроила гримасу прозрения и неловкости. – А. О-о-о, – протянула Аделаида. – Я все поняла, – она хихикнула. – Дела семейные. Я не осуждаю, – она подмигнула и расхохоталась.
Виктория стояла полностью опустошенная, на ее лице застыло выражение представляющее собой помесь облегчения, негодования и боли. Отпустив ее, Аделаида, сопровождаемая своим заливистым смехом, скрылась в дамской комнате, где обнаружила, что все ее тело пробирает озноб, а руки трясутся. Одной неприятностью стало больше и теперь она касается еще и Анастасии.
Портретная галерея, в отличие от банкетного зала, была освещена очень слабо. На стене зажжены далеко не все факелы, от чего комната находилась в полумраке. В этой атмосфере выражения лиц, взирающих с картин кажутся жутковатыми и даже пугающими.
Прогуливаясь меж лиц давно ушедших людей, волей-неволей можно начать задумываться и о своем месте в истории. Однако, будучи сиротой без имени, такие мысли посещают нечасто, а когда это происходит, в душе не остается места ничему, кроме смирения.
Все правители династии Литругиск были похожи один на другого. Жены им так же выбирались по определенным параметрам: если присмотреться к портретам, можно заметить, что у каждой из них худощавые тела, без особых пышных форм, гладкие почти белые волосы, светлые глаза и открытые черты лица. Конечно, каждая королева обладала своей уникальностью, но она не должна была затмевать короля. Участь супруги правителя заключалась в том, чтобы быть безликой копией своей предшественницы, сохраняя образ вечной матери, заботящейся о своем народе.
В этом зале жили воспоминания об ушедших днях. Чужие воспоминания. Они пахнут пылью и деревом, скрипят, как старый пол и погружены во мрак. Амелия прогулочным шагом переходила от одного портрета к другому, заглядывая каждому из них в глаза.
Наконец, она добралась до задней стены, у которой громоздилась кипа книг. Она обожала романы, а потому не удержалась и схватила книгу, что лежала сверху. Она была старая, это видно по страницам, которые приобрели кофейный оттенок по краям. Несмотря на свой возраст, выглядела она достаточно хорошо: за исключением небольших потертостей в уголках и на переплете, все было цело. Видимо хозяин обращался с ней очень бережно.
Амелия провела рукой по обложке и прочитала название.
«Голяма мощ»
Слова были ей незнакомы. Ей так казалось, но смысл каким-то немыслимым образом все равно был ясен. Она открыла книгу в том месте, где была оставлена закладка, коей служил сложенный лист бумаги с записями. Амелия потрудилась, но разобрать их так и не смогла.
Она пристроилась на полу прямо под факелом и оперлась спиной о стену. Так скудный свет хотя бы немного освещал страницы и можно было меньше напрягать глаза.
